Книга Смерть меня не найдёт, страница 186 – Ефимия Летова

…хотя кто его знает. Смотрит, смотрит, а потом как заорёт во всю глотку, что его убивают.

— Меня зовут Камилла, — повторила я. — А тебя?

— Тив, — ребёнок вылез из-за стола и подошёл к куклам. Начал аккуратно поправлять тех, кто сидел неровно.

— А живых друзей у тебя нет? — вырвалось у меня.

— Был Злот, но он умер, — бесстрастно ответил мальчик. — Он был уже старый, когда я родился. Наш некромант пытался его оживить, чтобы я не расстраивался, думал, я не отличу его от живого, но я сразу всё понял. Если кто-то мёртвый, то с живым его не спутаешь, даже если ведёт себя точно так же. Поэтому мне нравятся эти друзья — они сразу мёртвые. Отец сердился и даже сказал, чтобы лирт некромант не появлялся во дворце несколько дней, а я уже большой, я понимаю, что Тирата не возвращает души.

Я не нашлась, что ответить. Вспомнила историю, которую поведал мне Март о причинах своего смертного приговора — он не сумел воскресить питомца наследника престола… Возможно, далеко не всё там было ложью. Я-то гадала, почему лирт некромант и королевский следователь ведёт себя как одинокий частный детектив и почти не пользуется своим служебным положением. А он, оказывается, впал в немилость.

Стоп.

Наследника престола?!

Я по-новому взглянула на иномирного Тутти.

Повезло так повезло. Я снова дёрнула злосчастный ошейник, но сниматься тот категорически не желал. Что ему еще надо?! Вот наследник, вот реликвия! Подтверждай! Может златокудрый Тив должен потрогать меня за шею?

— Золт — это не человек?

— Нет. Он грам. Был грамом.

…Отлично. Знаний местной фауны мне решительно не хватает.

— У меня тоже был питомец, такой, какого ты никогда не видел. Хочешь, нарисую, какой?

Мальчик чуть поколебался, но протянул мне чистый лист и трубочку, а я наклонилась, очень рассчитывая на то, что проклятущий фелинос почувствует близость своей истинной цели, свалится с моей израненной шеи и рьяно поползёт в сторону Тива.

Ни фига подобного.

Пришлось нарисовать кота — как умею, а умею я довольно коряво. Однако у принца буквально вспыхнули глаза:

— Я таких никогда не видел!

— А я никогда не видела грамов. Нарисуешь мне?

Грам оказался довольно милым зверьком, напоминавшим коалу — нечто мохнатое, с мягкими округлыми ушами.

— Можно, я напишу на вашей картинке своё желание на Венуту?

— Какое? — нервозность и неопределенность нарастала, и поддерживать непринуждённый разговор становилось всё труднее.

Проклятый ошейник никак не реагировал на близость наследника, а значит, всё-таки нужно будет встречаться с королем и жрецами лично.

А если я его как-то испортила? А если я ошиблась, и это вообще не фелинос?

— Желание, загаданное на Венуту, говорить никому нельзя! — мальчик поднял вверх указательный палец. — Не сбудется. А вы своё уже написали?

— Я не умею писать.

— Совсем?! — изумился Тив. — Ни одного слова?!

— Одно слово как раз умею, — и сказать по правде, оно и является моим желанием, так что почему бы и нет. — Можно я возьму твой лист?

Я написала "Лигран", свернула бумажку и сунула в манжет за неимением лучшего — не в декольте же лезть при ребёнке.

— Как же так вышло?

— Приехала издалека, у нас там учат… другому языку. Послушай, лирт Тив, мне действительно надо повидать короля. Он… твой отец? — я набралась решимости. Может, здесь есть какой-нибудь тайный ход или…