Книга Смерть меня не найдёт, страница 191 – Ефимия Летова

Отсюда видно… всё. Вся Магриста. Бурые крыши домиков. Зелёные поля. Узкая лента золотого пляжа. Под полосой светлеющего неба — беспокойное, сморщенное, как кожа на намокших пальцах, море. Отчего-то оно тревожит меня и вызывает желание отвернуться, хотя думать сейчас полагается совсем о другом.

Хотя бы о том, что пройдя несколько метров по карнизу вправо, по-прежнему вжимаясь спиной в конус башни, прямо под собой я вижу поднебесный зал Его Величества, чьё имя даже не удосужилась узнать.

Неудобно даже. Надо будет обратиться — и не знаешь, как.

Крыша дворца напоминает вершину огромной, чуть сплющенной шахматной ладьи. В её сердцевине сияющей пентаграммой выложена зелёным камнем пятиконечная звезда, в вершинах лучей которой пять высоких стеклянных колонн с той же ядовито мерцающей серебристой жидкостью внутри.

В центре звезды стоят люди. Самое смешное, что они, похоже, не видят, не замечают меня, никто не удосуживается задрать голову. Их голоса пытается развеять ветер, но общий смысл я могу уловить. Внимание прежде всего привлекает незнакомый мужчина — единственный из присутствующих подходящий на роль короля, правда, на его голове не корона, а спутанная паутина тонких серебряно-стальных нитей. Напротив него — лирт Веритос, его не узнать невозможно. За спиной короля тонкая светловолосая женщина и ребенок, в котором я с трудом, но узнаю юного магрского принца. Лирта Хорренда стоит в отдалении от остальных и кажется совершенно лишней, посторонней фигурой на этой сцене.

— Вы не выполнили обещания, Верховный.

— Я нашёл девушку, всего пару декад минут назад она была почти у меня в руках, но лирт Ритворн…

— Так это мой брат во всем виноват? После исчезновения фелиноса девушка три декады дней находилась в Винзоре!

— Меня к ней не пускали! — шипит жрец. — Вы, светские, ограничены слишком большим количеством условностей. Вы рабы ваших чувств. Ваш брат заинтересовался её волосами и хорошенькой мордашкой, после чего она пропала, а Ваш протеже Лигран, оказывается, знал её раньше! А потом выяснилось, что её память неподвластна прочтению, и я не уверен, что так было всегда. Слишком много странных совпадений, которые все вокруг склонны пускать на самотёк. А теперь это я не выполнил обещание! Сейчас Тирата в ожидаемом гневе, и кто, кроме нас, вообще хоть что-то предпринимал?!

— Лигран проявил слишком много… инициативы, — холодно говорит король. — Но вас это не касается. Как не касается, собственно, ничего, кроме усмирения гнева богини… которого, впрочем, никто, кроме вас, и не чувствует.

— Ветер усиливается, — жрец вытягивает руки, словно поглаживая воздушные струи, и мне отчего-то абсурдным образом кажется, что происходящее его скорее радует, нежели тревожит. — Море волнуется. Никто не чувствует, кроме меня?!

— Погода, — несколько нервозно отзывается король. — Это просто погода!

Единая, сколько можно слушать их бестолковую перебранку? Сижу тут, как… Электроник на флюгере!

— Так что вы от меня хотите, если происходящее меня не касается? Я… мы, — лирт Веритос оборачивается на застывшую в молчании лирту Хорренду, словно призывая её вступить в дискуссию, — мы можем быть свободны, Ваше Величество? Вы оправдываете лирта Лиграна, Ваш брат не подсуден по определению, вы не опасаетесь последствий исчезновения реликвии, в таком случае… всего доброго?