Книга Сердце дракона. Путешествие, страница 30 – Амабиле Джусти

В своём положении Гея видела ноги мужчины, обтянутые прочными штанами, и тяжёлые кожаные сапоги, испачканные землёй и грязью. Должно быть, он был очень высоким, потому что ей казалось, будто стоит на вершине дерева. Он шёл медленно, с каким-то холодным высокомерием, без спешки или осторожности, свойственных человеку, опасающемуся засады. Кто мог на него напасть? Он был повелителем драконов и мира.

Внезапно мужчина остановился. У Геи не только кружилась голова, она почти задыхалась, и болело всё тело. В ушах звенело, веки были словно наждачная бумага, и её подташнивало. Прошло всего несколько минут, но ей казалось, будто она провела в этом положении часы — вниз головой, в объятиях злодея, с тряпкой в горле, а за ней гнался дракон.

Ей хотелось плакать, но глаза были сухими.

Она хотела бороться, но тело обмякло.

Она попыталась закричать, но смогла издать лишь глухой вздох.

Вдруг мир перестал быть вверх тормашками, её бедные кости захрустели, и Гея упала на землю. Патронус небрежно бросил девушку, словно мешок, набитый тряпками.

Гея села, прислонившись к стволу засохшего дерева. Сквозь веки, сжатые и болезненные от пыли, поднятой драконом, она присмотрелась к Патронусу и невольно вздрогнула. Это был крупный мужчина с полностью обритыми волосами и повязкой на одном глазу. Радужная оболочка другого глаза была чёрной, как обсидиан. Глубокие морщины избороздили его лицо, но ему не должно быть больше сорока.

Она всегда представляла себе Патронуса человеком устрашающим. Не мог он совершать подобные поступки, сохраняя при этом невинный вид. Гея была уверена: зло не только формирует душу, но и искажает черты, гасит свет в глазах, превращает кожу в древесную кору. Однако мужчина перед ней превзошёл даже самые худшие её ожидания. Он был гораздо более, чем просто устрашающим. Он был человеческой версией дракона, или их земным воплощением. В каком-то смысле он сам был драконом.

Она увидела, как мужчина приближается к огромному чёрному коню. Конь заржал, оголяя зубы хищного зверя с удлинёнными клыками, предназначенными для разрывания плоти. Гея вскрикнула, и этот звук, хотя и приглушённый, привлёк внимание мужчины.

Он повернулся к ней и оглядел с уничтожающим выражением лица.

— Если бы Магнус не был уверен, что ты Мать, я мог подумать, что произошла грубая ошибка, — сказал он. Его голос был глубоким, тёмным. — Но ты ведь не ошибся, Магнус?

Крик дракона был похож на вой армии демонов, затаившихся на пороге преисподней. Казалось, что под тяжестью этого дикого крика прогнулся даже воздух. Патронус рассмеялся жёстко, без веселья, и Гея вздрогнула, услышав оба звука, один из которых зеркально отражал другой — звериный вопль и человеческое рычание, оба способны вывернуть наизнанку.

— Если бы искал я, то высматривал бы кого-то более представительного, — продолжил Патронус. — Если должен представить могущественную Мать, то я, конечно, не подумал бы о такой, как ты. Но цвет твоих глаз не лжёт, и Магнус это подтверждает: ты самая великая женщина, которую мы искали, хотя ты совсем не великая и, если уж говорить о волосах, даже не похожа на женщину. Ты похожа на недокормленного пацанёнка. — Пока говорил, мужчина рылся в кожаной сумке, висевшей на седле. Он достал что-то из неё и подошёл к Гее. — Ты должна надеть это. Я знаю, что сила Матерей проявляется через их руки. Ты выглядишь самой безобидной на свете, но я не знаю, какую чертовщину ты можешь совершить, и не доверяю тебе.