Книга Сердце дракона. Путешествие, страница 43 – Амабиле Джусти

— Очень мало. Главное, чтобы Магнус отдыхал. Я могу спать днём, когда он здесь, но бодрствование ночью не даст антропофагам подобраться к нам.

— Ты же говорил, что они здесь не живут!

Аргон рассмеялся, удивлённый, слыша в своём голосе нотки искреннего веселья.

— Спи, Соплячка, — было последнее, что он ей сказал.

— Спасибо, Аргон. Похоже, дьявол не всегда так плох, как о нём говорят, — ответила она.

* * *

Как и ожидалось, и как всегда, во время ночных путешествий, Аргон оставался начеку, ни на мгновение не проваливаясь в сон. Ещё и потому, что девушка, несмотря на то, что заснула к нему спиной, вдруг невольно приблизилась к его телу, возможно, чтобы согреться, учитывая, что ночи были очень холодными, и прижалась. И Аргон, несмотря на твёрдое намерение казаться равнодушным, не мог не почувствовать дрожь этого маленького тела. В тишине он встал, подбросил дров в огонь, накрыл её одним из двух плащей, которые лежали в одном из больших дорожных баулов, взял второй плащ себе и провёл остаток ночи сидя.

Аргон предполагал, что путешествие будет быстрым и лёгким, и единственными трудностями, которые мог себе представить, были венаторы и сотни разбросанных повсюду враждебных племён, которые попытаются захватить Мать.

Ни то ни другое не казалось непреодолимым препятствием.

Он мог легко держать любого туземца на расстоянии, а Коперник был трусом, который притворялся лидером, но выступал только против тех, кого считал слабыми.

А Аргон не был слабым. Больше нет.

С тех пор как в восемь лет он понял, как всё устроено, задолго до того, как между ним и Магнусом возникла связь, не менее магическая, чем силы созидания и равновесия, охраняемые Матерями, Аргон решил, что никто больше не будет на него нападать, унижать или издеваться. Бедный одноглазый ребёнок, которого одноклассники по Академии считали идеальной жертвой своих жестоких шуток, взбунтовался. Среди этих одноклассников был Коперник, и именно он первым напал на Аргона, вселив в остальных подозрение, что произошла ошибка, и Аргон не может быть истинным Патронусом, и что во время Обряда Конфирмации Старший дракон разорвёт на куски этого полуслепого нищего, не умеющего ни читать, ни писать.

После этой речи Коперника (который сам тогда был почти ребёнком), произошло несколько событий.

Аргон его чуть не убил. Никто из наставников не остановил Аргона; более того, им, словно, нравились конфликты, и чем кровавее, тем лучше.

Коперник, выживший, но в плохом состоянии, перестал его оскорблять. Обиженный взгляд Коперника, однако, доказывал лишь одно: он начал планировать лучший, пусть и коварный, способ мести. Однако он не успел осуществить этот план, поскольку дата обряда была назначена.

Драконы уже проявляли терпимость к некоторым смертным, но затем меняли своё мнение во время церемонии. Однажды претендент на Патронуса был убит за то, что не осмелился отступить перед увещевающими рычаниями молодых драконов. Его высокомерное упрямство было наказано, и Старший дракон поджёг его без предупреждений.

Поэтому Коперник надеялся, что то же самое произойдёт и с тем, кого он продолжал называть нищебродом, калекой, неудачником, даже после того, как этот нищеброд, калека и неудачник оставил его скорее мёртвым, чем живым. Коперник был уверен и открыто говорил: Магнус удостоит Аргона бесславного конца.