Книга Делай свой ход, королева, страница 3 – Анна Рейнс

С этими словами он развернулся и, весело насвистывая, направился прочь, оставляя злосчастную корку хлеба лежать в каком-то метре от моего лица. К утру следующего дня ее подчистую сгрызли мыши прямо на моих глазах.

Инквизитор приходил каждый день. В следующий его визит я удостоилась еды, которую мой скукожившийся желудок принял с благодарностью. Перебоев с водой, к счастью, больше не было. Мою подстилку сменили, вытащили судно, предусмотрительно оставленное моим палачом, а меня саму вывели в лесок, где под внимательным взглядом мужчины я смогла справить нужду.

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. – Это слово крутилось в моей голове снова и снова, пока меня заводили обратно в

“убежище”. Меня трясло от одного только вида этих стен, мне хотелось спалить его до основания.

Инквизитор почти не разговаривал, лишь отдавал команды, угрожал, оскорблял. Моя ответная тишина, судя по всему, его настораживала – очевидно, что все пленные ведьмы вели себя иначе.

Лишь один раз он попытался спросить мое имя, но я не посчитала нужным удостоить его ответом. Я вообще старалась абстрагироваться от происходящего — оно настолько не укладывалось в голове, что проще было притвориться, что все происходит не со мной.

Хуже всего было то, что я не имела ни малейшего понятия, как долго это продлится и что последует дальше. Эйдена не было уже пару недель. Время слилось для меня в сплошную полосу мучительного ожидания, и единственное, что все еще связывало меня с реальностью – крошечные царапины, что я делала ногтями на стене, отмечая каждые пережитые сутки.

Мне уже начало казаться, что младший принц забыл о моем существовании, когда в один из дней наконец-то услышала его голос.

–Спасибо, Фред. Дальше я сам. – Раздалось снаружи убежища, заставляя меня привстать на лежанке. Я больше не прикована к ней ничком, но и свободы передвижения не имею. Инквизитор, что присматривал за мной все это время, милостиво удлинил поводок ровно до того, чтобы я могла беспрепятственно пользоваться принесенным ведром.

Дверь распахнулась, вынуждая меня сощуриться от яркого дневного света — ставни все это время были закрыты. Эйден едва заметно поморщился, то ли от запаха, то ли от моего вида. Если не считать вылитое на меня ведро холодной воды, водные процедуры я не видела уже больше двух недель.

Я ожидала очередного потока унижений, с которых начинался каждый визит инквизитора, но их не последовало. Эйден вообще старался на меня не смотреть, словно меня тут и вовсе не существовало.

Он подошел к окнам, принимаясь распахивать ставни. Свет и воздух наполнили собой пространство, напоминая мне, что я все еще жива.

Я смотрела на него не отрываясь, ожидая подвох в любой момент. Звонкие птичьи трели действовали на нервы, только усугубляя мою нервозность.

— Фред сказал, что твои раны зажили. — Произнес он, когда ожидание достигло своего апогея. Я склонила голову набок, пытаясь припомнить, когда это Фред беспокоился о моих ранах. Это где-то между бросанием в меня едой и пинками в живот от скуки?

Запястья под оковами так и были разодраны до мяса — я ни на день не прекращала своих попыток избавиться от них. Но говорить я об этом, конечно, не буду, вдруг благородный инквизитор, решит, что я жалуюсь.

Мое молчание было воспринято неоднозначно. Эйден тяжело вздохнул и приблизился ко мне. Присел на колени, заглядывая в мое лицо, частично закрытое грязными волосами.