Книга Чайная роза Босфора, страница 121 – Мария Шарикова

— У вас будет чайная, — ответил он. — Если захотите. Я могу научить вас всему, что знаю. А вы научите меня тому, что знаете. Вы же технолог. Вы разбираетесь в купажах. Может быть, вместе мы сделаем что-то новое.

Я смотрела на него и чувствовала, как что-то внутри оттаивает. Что-то, что я так долго держала взаперти.

— Вы серьёзно?

— Серьёзно.

— Тогда я остаюсь.

Мы стояли на холме, глядя на море. И я думала о том, что, может быть, всё это не случайно. Что, может быть, сон был не просто сном. Что, может быть, я нашла то, что искала. Не там, где ожидала. Но нашла.

Прошло два года.

Я сидела на веранде старого дома, глядя на море, и пила чай.

За спиной слышались голоса. Джан разговаривал с местным фермером, который привёз очередную партию листа. Я не оборачивалась. Просто слушала и улыбалась. Потому что этот звук, его голос, смешанный с шумом моря, стал для меня самым родным.

Два года назад я приехала в Стамбул потерянной. Женщиной, которая не знала, кто она и зачем живёт. Женщиной, которая потеряла любовь и не верила, что сможет найти что-то снова. А теперь я сидела здесь, на веранде дома в Трабзоне, с чашкой чая в руках, и понимала: я счастлива. По-настоящему.

— О чём задумалась? — Джан подошёл и сел рядом. Он был в простой рубашке, с закатанными рукавами, и от него пахло чаем и морем. Он всегда так пах. И я любила этот запах больше всех духов на свете.

— О том, как всё изменилось, — ответила я. — О том, что когда-то я думала, что моя жизнь кончена. А теперь...

— А теперь? — Он улыбнулся.

— А теперь я не могу представить, что всё могло быть иначе.

Он взял меня за руку. Мы сидели молча, глядя на море. Босфор далеко, но здесь, в Трабзоне, было своё море. Чёрное. Спокойное. Бесконечное. И чайные кусты на холмах. Те самые, которые посадил его предок. Те самые, которые теперь росли и под моим присмотром тоже.

Мы приехали сюда впервые год назад. Просто посмотреть. Просто увидеть. Я шла по склонам, касалась листьев, вдыхала воздух и чувствовала, что вернулась домой. Не в тот дом, который снился мне в бреду. А в этот. Настоящий. Где всё было реальным. Где пахло землёй и чаем. Где Джан держал меня за руку.

— Я хочу остаться здесь, — сказала я тогда.

— Насовсем? — спросил он.

— Насовсем.

Он не удивился. Просто кивнул и улыбнулся. Как будто ждал этих слов. Как будто знал, что так будет.

Мы купили старый дом на краю плантации. Отремонтировали его. Разбили сад. И начали жить. По-настоящему. Не в сне. Не в бреду. А здесь. На этой земле, которая помнила его предков. И мою. Ту, которая когда-то научила их пить чай.

Я многому научилась за эти два года. Научилась вставать с рассветом. Научилась собирать листья. Только верхние, самые нежные. Только в утренние часы, когда туман ещё не сошёл. Научилась сушить их на солнце, переворачивая каждый час. Научилась заваривать так, чтобы раскрывался вкус. Настоящий. Живой.

Джан учил меня всему. Терпеливо. Без снисходительности. Как равную. Как партнёра. Как жену.

Мы поженились прошлой весной. Скромно. В маленькой мечети на окраине Трабзона. Были только его друзья, несколько местных фермеров, которые стали нам близкими, и Лена моя подруга из Москвы. Мы вместе работали когда-то, в лаборатории. Она прилетела специально на свадьбу. Обняла меня, заплакала и сказала: