Книга Пышка для Шрама. Украду и не верну, страница 20 – Саня Сладкая

— Еще вчера, ты бегала по двору и орала дурниной, а сегодня лыбишься так, будто выиграла миллион.

— Вот почему, ты такой вредный? Хочешь, чтобы я снова злилась и обвиняла тебя во всех грехах? Лучше скажи, что приготовить на завтрак. Ты пожарил такое вкусное мясо, что теперь мне хочется тебя отблагодарить. Ну, какие у тебя гастрономические предпочтения?

Ян ничего не отвечает, и смотрит на меня с еще большим недоверием. Ничего удивительного, на его месте, я бы тоже была настороже. Вот только у меня нет времени, и я не могу перед ним расшаркиваться и втираться в доверие. Чем быстрее мерзавец клюнет на «крючок», тем быстрее я смогу отправить его за решетку, и отомстить.

— Ну, хорошо. — Я громко вздыхаю, и поднимаюсь с дивана, — я сама что-нибудь придумаю. А ты можешь отдыхать, и ни о чем не волноваться. Я не пересолю еду, обещаю.

Когда прохожу мимо кресла, Ян хватает меня за запястье и прищуривается:

— В чем дело? Решила, что я такой дурак, и не пойму, что ты что-то задумала?

— Ничего я не задумала. — Смотрю на него с искренним удивлением, а сама внутренне давлюсь от смеха, — я просто переосмыслила все, что со мной произошло за последние дни. Я поняла, что ты ни в чем не виноват, и я зря спускаю на тебя всех собак. Какой смысл винить тебя во всем, если ты меня спас? Ты рисковал своей жизнью!

— Врешь. По глазам вижу.

— Нет, не вру. Я злилась и кричала от страха. А сейчас немного успокоилась и обдумала твои слова. Если нужно, я буду находиться в этом доме хоть целый год. А когда тебе надоем, то ты не сможешь меня выгнать, даже если очень захочешь.

Не знаю, обладаю ли я даром убеждения, но Шрам снова промолчал, только смерил меня задумчивым взглядом. Я плетусь на кухню, и стараюсь вести себя естественно: вот только коленки предательски дрожат.

День пролетел незаметно. Я напекла блинов, и сварила борщ. Когда выхожу на веранду, чтобы позвать к обеду, который плавно перешел в ранний ужин, останавливаюсь в нерешительности, потому что Ян, явно чем-то обеспокоен.

Он облокотился на резные перила и, не двигаясь, смотрит вдаль. Даже со стороны вижу, как напряжена его спина, — интересно, сколько он так стоит? Вытянулся в струну и даже не шелохнется. Коршун на охоте, ей, Богу!

— Что-то случилось? — подхожу ближе и понижаю голос до шепота, — увидел что-то интересное?

— Что тут может быть интересного? — Ян поворачивается ко мне, — осматриваюсь на всякий случай. Кто знает, вдруг к нам гости пожалуют.

— Какие еще гости? Ты ведь говорил, что про этот дом почти никто не знает, что мы в полной безопасности, и…

— И я все равно осматриваю территорию. — Он смотрит на меня с недовольством, — привычка.

— А, ну если привычка, тогда понятно, — тяну со знанием дела, — это даже хорошо, что ты такой осторожный. Мне не придется волноваться, и этой ночью, я буду спать безмятежно, словно младенец.

— Издеваешься?

— Нет, что ты! — Округляю глаза, и улыбаюсь во весь рот, — зачем мне над тобой издеваться? Между прочим, я пришла, чтобы позвать тебя к столу. Только не говори, что откажешься от борща и моих фирменных блинов!

— Так значит, ты специально завтрак испортила? — Ян проглатывает очередную ложку наваристого борща и смотрит на меня с немым укором.

— Ну, а сам, как считаешь? — я улыбаюсь краешком губ и чувствую удовлетворение, — окажись в моем положении, как бы ты поступил? Стал бы готовить своему врагу еду, зная, что он уничтожил родных? Ну, хорошо, хорошо, — я замечаю, как вытягивается лицо Яна, и иду на попятную, — это сделал не ты, а те, кто тебя подставил. Но все равно, мне понадобилось время, чтобы это понять. И… я верю тебе. Правда, верю!