Книга Пышка для Шрама. Украду и не верну, страница 6 – Саня Сладкая

— Что?..

Он не отвечает и тащит меня на боковую лестницу. Снаружи тело мгновенно пронзает холодом — ветер и дождь лупят по спине и рукам, а подол сорочки раздувается куполом. Боже, за что мне все это? Неужели мой отец был настолько плох, что за это придется отдуваться мне? Я, конечно, слышала, что грехи родителей передаются по наследству детям. Но, неужели, это происходит так быстро?!

По инерции спускаюсь вниз и с размаху влетаю босыми ногами в лужу. Справа, чуть в отдалении, под фонарем лежит Кирилл. Что, если он — умер? У него есть семья: прекрасная жена и маленький ребенок, которому еще нет и года. Получается, из-за нашей семьи, ребенок лишился отца?..

Над головой звучит выстрел, и меня подбрасывает от страха. Этот, как его?.. Шрам оказался прав, и его напарник внезапно оказался врагом. Вот только какое мне до этого дело?! Разве, это мои разборки? В чем я виновата?!

Тр-р-а-х! Еще один выстрел, и Шрам, который успел уйти на приличное расстояние — взмахнул руками и рухнул навзничь. Я стою как вкопанная прямо посередине двора и понимаю, что подстрелить меня прямо сейчас — не составит никакого труда. В своей белоснежной, развивающейся сорочке, я как бельмо на глазу. Нужно лишь нажать на спусковой крючок и последний свидетель будет успешно ликвидирован.

Вот только никакого выстрела не происходит. Поборов желание задрать голову и посмотреть на окна, я выхожу из ступора и бегу вперед. Бегу к воротам.

Шрам оказался живучим. Он поднялся с земли, и, пошатываясь, припустил следом. Я уже его не боюсь. Какой смысл бояться подстреленного человека? Он итак еле ногами передвигает, но это только его проблема. Получил по заслугам, подлец! Кара оказалась молниеносной!

До машины добегаю первой: заскакиваю внутрь и поворачиваю ключ зажигания. Ничего, как-нибудь доеду до первого отделения полиции без обуви. Главное, мимо педалей не промазать. Повезло, что преступники не догадались заблокировать мой пикап: два черных джипа стоят, уткнувшись капотами в железный забор: внутри никого нет, и это тоже радует. Сейчас я уеду, и это безумие закончится. Я буду спасена.

Когда нажимаю на газ и включаю передачу, боковая дверь резко открывается, и на переднее сиденье падает Шрам. Он падает так, что сотрясается вся машина.

— Чего уставилась? — хрипит он, повернувшись ко мне вполоборота, — дави на газ, пока шины не прострелили. Живо!

Я вздрагиваю, и делаю то, что говорит этот безумец. Я не очень опытный водитель, и все время, пока еду, молюсь о том, чтобы не улететь с дороги или не заглохнуть. Еще больше я боюсь погони, которая, несомненно, будет. А еще… я не знаю, что делать с ним.

Бросаю беглый взгляд на мужчину, который сидит рядом, и мысленно проклинаю всех богов на свете. Шрам сидит, вжавшись в кресло, и зажимает рукой правый бок. Сквозь пальцы просачиваются ручейки крови. Кровь такая яркая, что выглядит ненастоящей…

Шрам заявил, что ехать в больницу нельзя. Еще бы! Уверена, что ориентировки с изображением его физиономии висят на каждом столбе. Ведь то, что он до сих пор не снял балаклаву, о многом говорит. Прячется. Не хочет, чтобы я его запомнила? Но, какая разница! Он все равно — обречен, и должен это понимать.

— У тебя тачка заправлена? — Он поворачивает голову в мою сторону, — ехать часа два, не меньше. Если бенза мало, то мы застрянем в поле посреди ночи.