Книга Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности, страница 14 – Элайра Вэлморн

— Ешь, пока горячее, — нежно, вполголоса сказала я ему, совершенно не обращая внимания на сидящего во главе стола мужчину. — Мясо придаст тебе сил. Осторожно, не обожгись.

До-Юн взял ложку и неуверенно откусил кусочек. Его глаза расширились от вкуса настоящей, горячей пищи, которой он был лишен так долго.

Краем глаза я заметила, как Сиху замер с поднесенной ко рту чаркой вина. Его густые брови медленно поползли вверх. Он наблюдал за мной с выражением глубочайшего непонимания.

— Как продвигаются занятия молодого господина с учителем грамоты? — вдруг нарушил тишину Сиху. Его глубокий, рокочущий голос заставил До-Юна вздрогнуть и выронить кусочек омлета обратно в чашу. Ребенок побледнел, втягивая голову в плечи.

— Учитель еще не возобновил занятия после зимы, Господин, —спокойно и почтительно ответила я, не глядя на мужа. Я тут же повернулась к ребенку и, достав из рукава чистый шелковый платок, осторожно вытерла уголок его рта. — Все в порядке, не торопись. Ничего страшного.

Я снова взяла палочки и положила в чашу До-Юна кусочек нежной рыбы, тщательно проверив, нет ли там костей.

— Он должен начать изучать трактаты по военной стратегии. Ему уже пять. В его возрасте я уже знал наизусть «Искусство войны», — нахмурился Сиху, явно недовольный тем, что я так быстро отсекла его вопрос и переключила внимание.

— Безусловно, Господин, — я учтиво склонила голову, так и не встретившись с ним взглядом. — Но стратегия требует ясного ума, а ясный ум требует крепкого здоровья. Пока он не окрепнет, я не позволю перегружать его сложными текстами.

В зале повисла напряженная тишина. Сиху положил свои палочки на деревянную подставку, звук получился громким. Служанки побледнели и опустили головы еще ниже.

Мужчина, привыкший к тому, что весь мир вращается вокруг него, привыкший к страху врагов и трепету подчиненных, вдруг оказался выброшен за борт. Его законная жена, которая раньше из кожи вон лезла ради его внимания, пусть и из корыстных побуждений, сейчас полностью его игнорировала. Она сидела в полуметре от него, но казалась недосягаемой, отгородившись от него невидимой, но прочной стеной, внутри которой существовали только она и мальчик.

Он смотрел, как я подливаю До-Юну теплый бульон. Как я тихо, почти шепотом хвалю его за хороший аппетит. Как мальчик, хоть и с опаской косящийся на отца, постепенно расслабляется под моим покровительством и даже позволяет себе еле заметную, робкую улыбку, когда я забавно морщу нос, случайно надкусив слишком острый кусочек редьки.

Сиху почувствовал то, чего не испытывал никогда в жизни. Это не было гневом. Это было странное, сосущее чувство диссонанса. Укол чего-то темного и колючего где-то под ребрами. Раздражение от того, что этот теплый, мягкий свет, исходящий от А-Рин, доставался не ему, Великому Лорду, а слабому ребенку. Он был чужим на этом празднике жизни, лишним на своей собственной территории.

Остаток ужина прошел в молчании. Лорд больше не задавал вопросов, но я чувствовала на себе его тяжелый, немигающий взгляд. Он изучал каждое мое движение, каждый поворот головы, словно пытался разгадать сложнейшую военную шифровку.

Когда трапеза подошла к концу, я первой поднялась из-за стола.

— Благодарю за ужин, Господин. С вашего позволения, молодому господину пора отдыхать, — я низко поклонилась.