Книга Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности, страница 19 – Элайра Вэлморн

Это не укладывалось в голове и разрушало все законы логики и стратегии, которыми я руководствовался всю свою жизнь.

Юн А-Рин. Женщина, которую мне навязали в жены пять лет назад по приказу самого Императора. Политический союз, призванный связать дикий, непокорный Север с изнеженной, интригующей столицей. Я помнил день нашей свадьбы. Она смотрела на меня со смесью высокомерия и неприкрытого отвращения. Для нее я был варваром, пропахшим кровью, а мое поместье — ссылкой на край света.

Первые годы брака мы почти не виделись. Я проводил время в военных лагерях, подавляя восстания племен за Ледяным хребтом, а она спускала золото из казны клана на столичные наряды, редкие благовония и драгоценности. Когда умерла моя первая жена, оставив мне новорожденного До-Юна, А-Рин не проявила к мальчику ни капли жалости. Она брезгливо морщила свой идеальный носик, когда слуги проносили его мимо нее. Называла его "отродьем севера".

Именно поэтому, вернувшись вчера и узнав от начальника стражи о том, что она изгнала старую няню, я решил, что это начало новой политической игры ее отца. Министр Юн всегда был хитер, как степной лис. Решив, что А-Рин получила приказ втереться в доверие к наследнику, чтобы управлять им в случае моей смерти на поле боя.

Но политические интриганки не бросаются грудью на амбразуру. Они не впиваются обмороженными, окровавленными пальцами в ребенка, одержимого темной Ци, рискуя быть разорванными на куски.

Тот взгляд, который она бросила на меня сегодня в кабинете… В нем не было страха, не было лжи, там пылал праведный гнев львицы, защищающей своего детеныша.

"Вы куете из него чудовище", — бросила она мне в лицо.

Я отвернулся от кровати и подошел к окну. Сквозь щель в ставнях тянуло ледяным ветром. Прикрыв глаза, перед моим внутренним взором всплыли призраки моего собственного прошлого.

Клан Джин. Род, чья сила была нашим благословением и нашим проклятием. Кровь первых северных владык, текшая в наших жилах, наделяла нас сокрушительной мощью, но эта мощь требовала платы. Темная Ци.

Мне было шесть, когда проклятие впервые проявилось во мне. Я помню этот день так отчетливо, словно это было вчера. Холод и невыносимая боль, разрывающая внутренности. И страх в глазах слуг.

Мой отец, предыдущий Великий Лорд, не пришел ко мне. Он не обнял меня. Вместо этого он приказал страже запереть меня в каменном подземелье под тренировочной ареной.

"Эмоции — это слабость, которая питает темную Ци," — сказал он мне сквозь железную решетку, глядя на то, как я корчусь на грязном полу. — "Если ты хочешь выжить, Сиху, ты должен заморозить свое сердце. Ты должен убить в себе боль, страх и потребность в чьем-либо тепле. Только когда ты станешь холоднее самого льда, проклятие подчинится тебе".

Он оставил меня там на неделю. В темноте и холоде, наедине с монстром внутри меня. Я выжил. Но часть меня — та часть, что умела плакать и просить о помощи, умерла на тех камнях. Став тем, кем он хотел меня видеть: Стальным мечом Севера. Идеальным оружием, не знающим пощады ни к врагам, ни к себе.

Когда у меня родился До-Юн, и лекари подтвердили, что проклятие передалось ему, я знал только один способ спасти его. Способ моего отца. Я отстранился и приказал воспитывать его в строгости, лишить его излишней мягкости и роскоши. Верил, что только суровая дисциплина и холод смогут закалить его дух так же, как закалили мой. Я думал, что делаю то, что должен делать глава клана.