Книга Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности, страница 44 – Элайра Вэлморн

Я застыл.

Ее лицо там, на плацу. Бледное и напряженное. Она не была высокомерной. Она защищалась. Она пришла ко мне, ожидая удара, и словесно выстроила стену из идеальных, политически выверенных фраз, чтобы я не увидел ее растерянности.

Я идиот.

Глухой рык вырвался из моей груди. Я снова отвернулся, чувствуя, как внутри все сжимается от горького осознания.

— Что же они любят, Чон-Хо? — мой голос прозвучал тише. — Я видел, как она смотрит на До-Юна. Видел столько тепла в ее глазах, что мне... мне стало больно на это смотреть. Я хотел сделать шаг навстречу. Хотел показать, что я не враг.

Произнести это вслух перед подчиненным было немыслимо, но Чон-Хо был больше чем солдатом. Он был тенью, знавшей все мои шрамы.

— Вы ревнуете, мой Лорд, — тихо произнес он. — Вы завидуете тому вниманию, которое Госпожа отдает молодому господину.

Я не стал отрицать. Закрыл глаза, и перед моим внутренним взором мгновенно возникла картина вчерашней ночи. Тусклый свет жаровни. А-Рин, сидящая на полу в белых одеждах. До-Юн, уткнувшийся лицом ей в грудь.

«Мама...»

Это слово до сих пор отдавалось эхом в моих ушах. Мой сын, которого я годами держал на расстоянии, боясь его тьмы и следуя жестоким заветам своего отца, нашел свое спасение в женщине, которую я считал пустой куклой. Она исцеляла его одним своим присутствием. Она подарила ему нефритовую игрушку, и этот клочок камня оказался для ребенка ценнее всего золота Севера, потому что он был пропитан ее любовью.

А я? Я стоял в темноте коридора, как бродяга, изгнанный на мороз, смотрел на них, и черная, сжирающая изнутри зависть царапала мне глотку. Я хотел быть там, на месте До-Юна. Чтобы эти янтарные глаза смотрели на меня с такой же всепоглощающей, безусловной нежностью. Хотел почувствовать, как ее тонкие пальцы касаются моих шрамов, не боясь и не испытывая отвращения.

Но вместо того, чтобы попытаться заслужить эту нежность, я повел себя как варвар. Я попытался купить ее лояльность сундуками и напугать ее своей силой.

— Что им нужно, если не золото и не защита? — хрипло спросил я, открывая глаза и глядя на мерцающее лезвие алебарды.

— Внимание, Господин. Но не то внимание, которое вы оказываете вражеским передвижениям на карте, — Чон-Хо слабо улыбнулся. — Им нужно ваше время. Ваше терпение. Госпожа А-Рин — умная женщина и она привыкла выживать. Чтобы она перестала видеть в вас угрозу, вы должны снять доспехи. Не в прямом смысле, конечно... хотя и это не повредит. Вы должны показать ей человека, Джин Сихуа, а не только Великого Лорда Севера.

Показать человека.

Я опустил взгляд на свои руки. Они были покрыты шрамами, мозолями от рукояти меча и въевшейся грязью войны. Я убивал этими руками. Ломал шеи и отдавал приказы, обрекавшие тысячи людей на гибель. Осталось ли во мне вообще что-то человеческое, что можно было бы ей показать?

Мой отец говорил, что эмоции — это яд. Что они разбудят проклятие крови и сведут меня с ума. Всю свою жизнь я выжигал в себе любые привязанности каленым железом.

Но когда в экипаже стрела пробила окно, и я накрыл А-Рин своим телом... В то мгновение я не думал о политике и клане. Я думал только о том, что если эта женщина умрет, то мой мир, этот холодный, выстроенный из льда и стали мир, рухнет и больше никогда не восстановится.