Книга Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности, страница 63 – Элайра Вэлморн

— Рыба полезна для духа, — отрезал Сиху.

До-Юн не остался в долгу, секундой позже поверх рыбы приземлилось перепелиное яйцо.

— Яйца делают волосы красивыми! — выпалил ребенок.

— Кунжутные листья возбуждают аппетит, — Сиху, уже не скрывая азарта, добавил зелень.

— А грибы... грибы просто вкусные! — До-Юн дрожащими от усердия ручками водрузил на растущую гору скользкий древесный гриб.

Я сидела, замерев с поднятыми палочками, и смотрела, как моя скромная пиала с рисом превращается в Вавилонскую башню из еды.

Два великих воина — нынешний и будущий, сверлили друг друга испепеляющими взглядами поверх моей тарелки, тяжело дыша. Никто не хотел уступать. Сиху сжимал палочки так, словно это был двуручный меч, а До-Юн раздувал ноздри, как разъяренный бычок.

И тут я не выдержала.

Сначала это был тихий смешок, который я попыталась скрыть за ладонью, но вид этих двух грозных мужчин с одинаково суровыми серыми глазами, которые устроили эпическую битву из-за кусочка рыбы, оказался выше моих сил.

Смех прорвался наружу. Звонкий, искренний, счастливый смех, который я не слышала от самой себя с момента попадания в этот мир. Я смеялась так сильно, что мне пришлось опустить голову на стол, содрогаясь от хохота, слезы выступили на глазах.

Мой смех разрушил напряжение, как весеннее солнце разрушает хрупкий лед.

Сиху и До-Юн замерли, они оба уставились на меня с одинаковым выражением абсолютного, благоговейного ошеломления.

Великий Лорд, привыкший к стонам поверженных врагов и лести вассалов, никогда не слышал такого чистого, непринужденного женского смеха в стенах своего мрачного замка, а До-Юн, чья короткая жизнь состояла из боли и страха, смотрел на меня так, словно увидел спустившуюся с небес богиню света.

Я откинулась назад, вытирая слезы уголком рукава, и с трудом перевела дыхание.

— Пощадите, — выдохнула я, с нежностью глядя на них обоих. — Если вы продолжите в том же духе, мне придется стать шире в плечах, чем вы, мой Лорд, чтобы съесть все это.

Сиху медленно опустил палочки. Его лицо, до этого суровое и напряженное, вдруг смягчилось. В уголках глаз мужчины залегли теплые морщинки, и он, не выдержав, издал тихий, глубокий смешок, который больше походил на рокот довольного льва. Он признал свое поражение, точнее, он признал, что в этой войне нет проигравших, потому что приз достался им обоим.

Мужчина протянул руку и большим пальцем бережно стер слезинку смеха с моей щеки, его прикосновение было обжигающе нежным.

— Я лишь хотел убедиться, что моя жена ни в чем не нуждается, — его голос звучал бархатно и глубоко, обволакивая меня с ног до головы.

Услышав это, До-Юн немедленно сорвался со своего места, подбежал ко мне и решительно втиснулся на подушку прямо между мной и Сихуом, заставляя лорда отодвинуться. Мальчик крепко обхватил меня за талию, уткнувшись лицом мне в бок.

— Матушка смеется, потому что я положил ей вкусные коренья, — заявил До-Юн, бросая на отца победоносный взгляд из-под отросшей челки. — Правда ведь?

Я ласково взъерошила его волосы.

— Я смеюсь, потому что я счастлива. Потому что у меня есть вы оба. Мои самые сильные и заботливые защитники.

Сиху смотрел на нас. Он смотрел на женщину, которая стала светом его выжженной души, и на сына, которого эта женщина вернула к жизни. В его серых глазах больше не было ни ревности, ни боли, там было абсолютное, непоколебимое понимание того, что ради этой картины, ради этого звонкого смеха в его доме, он готов был пожертвовать всем миром.