Книга Мой Запретный Роман, страница 50 – Катерина Тиманова

Он указывает на нас указательными пальцами обеих рук, белоснежная улыбка слепит. В ступоре замираю, зато оживляется мама.

— Да, Моника! — с энтузиазмом протягивает руку парню.

— Она моя мама! — кричу на английском и встаю между ними.

Мама продолжает улыбаться и краснеть, а мачо целует её тыльную сторону ладони, как самый настоящий джентльмен.

Я понимаю, что мама просто веселиться и этому парню не позволит большего, чем вот невинный поцелуй ладони. Её задор и лёгкость перекидывается на меня, а может, это ударили градусы алкоголя.

Они уже о чём-то болтают, разобрать сложно из-за музыки, и я подхожу с другой стороны к парню и поднимаюсь на носочки, чтобы сказать на ухо.

— У неё четверо детей, — даю ему инфу.

Он оборачивается, хватается за сердце и округляет глаза, повторяя про себя на английскомfour children???

— Мы будем называть тебя папочка, — хохочу, а парня уже и след простыл.

Мама качает головой, но улыбается.

— Взяла и напугала мальчика! Я думала с ним потанцевать.

— Нет, ты танцевать будешь только со мной! — утаскиваю её в толпу и качаю бедрами, ударяя об её.

— Ну истинная дочь отца! Я могла тогда и папу взять, разницы нет.

— Мам, ну не обижайся. Просто моё сердце на части взрывается, если вижу рядом с тобой другого мужчину, так и с папой тоже.

Обнимаю маму, и мы покачиваемся в такт музыки.

— Моя ты малышка. Это же не всерьёз, я очень люблю вашего папу, а с кем это ты его видела?

Замираю и поднимаю взгляд на маму, она сейчас такая смешная, щурится и не дышит совсем. Лицо краснеет, и чмокнув её в щеку, продолжаю танцевать.

Это я ведь образно выразилась, о чём позже и сообщаю маме.

Играет классная музыка, настроение поднимается, и меня тянет совершать безумные поступки, о которых, возможно, я позже буду жалеть. Даю маме свой телефон и прошу снять мои танцы, типа для сторис в социальных сетях, из толпы ко мне присоединяется очередной парень. Всё выглядит прилично, никто не распускает руки и не трогает. Танцуем, не касаясь друг друга.

Никаких драм и манипуляций…

Строгим голосом произносит Роман в моей голове.

А почему нет? Мне двадцать лет. Я никогда не бунтовала, я была слишком идеальным ребёнком, а иногда хотелось, как Марго, плевать на этикет и воспитание. Перекраситься в тёмный, остричь волосы и проколоть нос, пупок, сделать татуировку на бедре. Но ангелы перевесили мысли чертей.

Что, если я хочу сейчас манипуляций и драм?

Беру свой телефон из маминых рук, подхожу к парню и делаю селфи, прижимаясь к нему. Он машет в камеру, видимо, думает, я снимаю нас, и уходит, когда убираю телефон.

Сердце долбит под рёбрами, я ловлю какой-то сумасшедший драйв. Танцую, пока не гудят ноги, кружусь, выписываю попой восьмёрки, меняю бесконечное число коктейлей, и когда у мамы заканчивается терпение, мы уходим.

— Хорошо повеселились, доча! Ноги ужасно ноют.

Садимся в такси, я почти клюю носом, а мама продолжает фонтанировать энергией. Просит таксиста включить песню и прибавить громкость, подпевает Рианне про то, что она единственная девушка в мире и хочет, чтобы он любил только её.

Смеясь, выходим из машины у отеля, где остановились. У мамы подворачивается нога, и чуть не падает, подтягивая меня за собой. Мы как-то одновременно поднимаем головы и видим папу.