Книга Мой Запретный Роман, страница 66 – Катерина Тиманова

Причитает мама, но при этом крепко обнимает меня. Сразу так легче стало, словно с плеч сошел неимоверной массы груз. Мальчики заметили меня и начали кидать снежки, немного побесились с ними, развлекая соседей, в это время много собачников гуляет и мамочек с детьми.

Помогаю маме посадить непосед в кресла, братья успевают подраться из-за игрушки. С рождения им покупают одинаковые, но они умудряются забирать их друг у друга, будто у брата точно лучше.

— Ох, сейчас всю дорогу будут орать. Вадим, как назло, задерживается на работе, так бы я одного ему пересадила, а может и двоих.

Так это умилительно, обожаю своих родителей. Их любовь вдохновляет, хочу через несколько лет, чтобы так же я говорила о Роме, да, может, это по-наивному звучит, но как же хочется, чтобы он в моей жизни был единственным мужчиной.

— Привет ему передавай.

Чмокаем друг друга в щеку и расходимся. Близнецы мне машут рукой, что-то там кричат, а я шлю им воздушные поцелуи. Смотрю на детскую площадку, из головы не выходят мамины слова.

— Мы только приехали в Россию, ты бегала на этой площадке с детьми и наткнулась на отца. Я когда увидела тебя в его руках, мой мир пошатнулся, ты была такой маленькой в его руках, он ещё не знал, что ты его дочь, но смотрел с такой нежностью. Вадиму будет сложно принять твой выбор, но он так же, как и я, хочет только счастья нашим детям.

Эта неделя была загруженной по полной, с утра до четырех я в институте, а потом ехала к своему Роме за дозой счастья. Мой мужчина меня кормил, ухаживал, мы смотрели фильмы и разговаривали до рассвета, да, мы не только, как кролики, сношались без перерыва, хотя, признаться, я бы хотела валяться с ним в постели и ни о чем не думать.

В выходные ко мне заявилась сестра, её волосы стали ещё чернее, макияж состоял тоже из черного цвета, глаза жирно подкрашенные подводкой, сливовый оттенок помады, из одежды кофта оверсайз и штаны, которые висели на ней, как на жерди.

— Это что за бомж стайл? — ужаснулась я.

— Ты просто ничего в моде не понимаешь, — заявила Марго.

Внимательно присмотрелась в её разрисованное лицо. Как-то очень давно, в начале двухтысячных годах, была у молодежи популярна субкультура — готы. Моя Марго что-то типа гота на минималках. Смотрю в её проколотую губу, откуда торчит блестящий гвоздик, и мысленно душу сестру.

— Ты хоть понимаешь, что тебе будет за это? Я только убедила родителей, что ты все осознала и больше никаких ночных клубов, как вот случилось это!

Показываю на пирсинг. Кто вообще такое сделал несовершеннолетней девчонке?

— Не драматизируй, систр. Мне скоро пятнадцать, я ещё годик буду скрывать, а потом в шестнадцать сделаю татуху и скажу, что пирсинг захотела сделать.

Понимаете, какие у неё планы? Все подрасчитала, я просто удивляюсь этой девчонке.

— Кто вообще тебя надоумил? А тату, Рит, ну в самом деле, это же на всю жизнь!

— Не душни, как старый дед. Моё тело — моё дело.

Охренеть просто!

— Какие словечки она знает, я тебя сейчас выпорю! Пошла и смыла с себя этот дурацкий макияж!

Хватаю сестру за локоть и тащу в душ.

— Ничего я смывать не буду! Скоро Машка придёт, и мы пойдём гулять.

Опять двадцать пять, ничему её не учит жизнь. За мной скоро Рома приедет, и кто присмотрит за этими детьми? Закрыть их дома?