Книга Сердцу не прикажешь, страница 42 – Катерина Тиманова

— Эй, ну и шуточки.

Делаю себе тоже чай, на плите шкварчит яичница. Аппетит сразу просыпается.

— Моника, почему ты мне ничего не рассказала? Я даже немного обижена на тебя, мы ведь сестры…

Стася смотрит на меня открыто и ждёт ответа, а я не знаю, что ответить. Что я боялась?

— Стась, мне было восемнадцать. Увлеклась взрослым мужчиной, чтобы вы все обо мне подумали?

— Серьёзно? Ты мне говоришь про возраст? Никто бы тебя не осудил, я бы, наоборот, обрадовалась, что вы вместе.

И я бы тоже радовалась, если бы мы с ним были вместе. Только всё намного хуже…

— Вот именно, что между нами кроме секса ничего не было, и о чем бы я тебе рассказала? Стася, я тут спала с твоим братом и сейчас беременна от него. Ну как это звучит?

Стараюсь говорить тише, чтобы Лида или отец не услышали. Стася с каждым моим словом теряется, а на меня накатили воспоминания. В груди снова образовался ком отчаяния и паники, когда ты хочешь что-то высказать, но не можешь, боишься быть неуслышанным.

— Я бы очень хотела с кем-то поделиться, но я оказалась в такой ситуации… Совершенно не готовая ко взрослой жизни, в чужой стране, беременна от мужчины, которому не нужна. И рядом нет близкого человека. Я не вернулась, узнав о беременности, лишь только потому, что боялась навязаться ему, что отец заставит его жениться, а я не хочу так. Я уехала с намерением начать новую жизнь и найти человека, который меня полюбит, ПОЛЮБИТ, понимаешь?

Моя беременная сестра слезает со стула и идет ко мне обниматься. Плачем обе. Она успокаивает меня, я её.

— Я понимаю тебя. Но ведь Вадим звонил в день отъезда, почему ты с ним не поговорила? Он не знал, что ты решила уехать. Он приехал в аэропорт, когда твой самолёт взлетел, и мне показалось, что он расстроился…

Не хочу это слышать и знать. Если бы я ему была нужна, он написал мне, приехал сам. Со дня, когда я уехала от него, и до моей поездки в Стокгольм прошло полтора месяца. За это время можно найти миллион способов встретиться с нужным человеком, а он зашевелился, когда я была одной ногой в другой стране.

— Я даже не обижусь на тебя, если ты станешь его защищать. Ты с ним выросла, он твой брат, я всё понимаю.

Мы ещё какое-то время стоим в обнимку. Когда высказалась, стало легче, вместо кома образовалась пустота, к которой я привыкла.

— Это что за новости? А ты моя сестра и родная вообще-то! Хочешь, я с ним поговорю?

Чуть кружка из рук не выпала, смотрю на сестру в панике.

— Не надо этого делать. Зачем ворошить прошлое? Пусть оно там и остаётся.

— Ладно, как скажешь.

Пожимает плечами и делает глоток чая.

Наверно, четыре года назад я бы и подговорила сестру выяснить, что чувствует ко мне Вадим, и я уверена, что Стася мне бы посодействовала. Только я не собиралась никому рассказывать о наших встречах, потому что знала, они ни к чему не приведут.

Вся наша большая семья просыпается, и мы обедаем под лепет наших деток. Вот надо же, четыре ребёнка, и все одного года, видимо, в тот год нас сверху благословили за что-то, и меня даже напоследок.

Доча в кругу новых друзей перестаёт слушаться меня, ей ничего не хочется, и в матери она особо сейчас не нуждается. Обидно.

Но я рада, что адаптация ребенка прошла успешно, и она не вспоминает про друзей из Стокгольма, хотя с ними провела больше времени. Надеюсь, по возвращению она также спокойно вернется к нашей прежней жизни, но есть одно «НО»… Её отец.