Книга Отец по ошибке, страница 49 – Лена Рэм

Что сказать? Кривые руки — это не приговор, это скорее образ жизни.

Цыганка не очень-то вежливо провела ладонью по моему плечу, привлекая к себе внимание.

— А что, тебе нет? Смотри как красиво вокруг! Мне хорошо. Вот, была голодной - плохо было. Но тут тебя, добрую-красивую встретила, вкусно поела и мне снова хорошо. А тебе чего, плохо что ли?

— Да так. — Уклончиво ответила я.

Про свою жизнь, ставшую похожей на мексиканский сериал, мне не то, что говорить – вспоминать не хотелось.

Женщина хитро прищурилась.

— Так значит? А ну, давай сюда свою левую ручку. Давай-давай!

Цыганка отобрала у меня салфетку, которой я пыталась справиться с очередным последствием своей неловкости, и беспечно выкинула ее прямо на валуны за заборчиком. Секунды не прошло, как в испачканную соусом бумажку, словно в свежий стейк лосося, вцепились две чайки и, самая шустрая из них, взмыла ввысь, унося добычу под недовольные вопли своей соперницы.

— Да не нужно мне от вас ничего, я же сказала!

— Ша! Не нужно тебе дрянь всякую кушать, когда ребенка под сердцем носишь, и переживать о том, что изменить уже не сможешь. А то, что Харуме тебе скажет, очень нужно.

Я вылупилась на нее, не зная, что сказать. Неужели по мне так все видно? Ну не может же она что-то знать… Воспользовавшись моим замешательством, она вцепилась мне в запястье и начала водить пальцем по ладони.

— Ага… хмм… вот! Все хорошо будет у тебя, в девках не останешься. Вот тут вижу, как стоишь в белом платье и жених рядом красивый, один глаз карий, другой голубой. И дом у вас большо-ой, и денег много-много! Детишек вижу… куча детишек... Ой все, счастливая, забирай свою ручку! Долго и в любви жить будете, горя не зная. Верь, раз так Харауме говорит.

— А кто это… Харауме?

Перед моими глазами снова блеснули золотые зубы.

— Я. — Гордо ответила цыганка.

— А… ясно.

Я отвернулась от нее к морю и улыбнулась. Коля прав, я слишком наивная, чтобы считаться взрослым человеком. Вот и сейчас… я ведь на секундочку поверила ей. Как можно верить цыганке? Ох, в этом вся я…

Харуме перегнулась через перила, чтобы снова завладеть моим вниманием.

— Что, не веришь?

Я пожала плечами. Да, она манипулятор и врунья, но хамить ей мне все равно не хотелось. Злости с меня на сегодня было уже достаточно — за душой ничего не осталось кроме серой грусти, пасмурной, как небо над нашими головами.

— Ну… я уже замужем. И ребенка жду.

Цыганка обрадовалась.

— Вот видишь! Уже сбывается!

— Но глаза у моего мужа зеленые. Да и… не знаю. Кажется, нашему браку недолго осталось.

Харуме притихла на мгновение, то ли раздумывая о чем-то своем, то ли внимательнее приглядываясь к нити моей судьбы и сверяясь с траекториями небесных тел. А потом помотала головой и подняла к небу руки, с блаженной улыбкой прикрыв глаза.

— На все всегда воля высших сил. Но что Харуме видела, то тебе и сказала. Харуме нельзя врать.

Я усмехнулась.

— Никому нельзя врать… но все всё равно врут. Кто-то, глядя в глаза. Кто-то самому себе.

Вот как я. Я же должна была хоть что-то заподозрить? Коля часто задерживался по вечерам, списывая все свои задержки на поздние встречи с клиентами. Но откуда мне знать, как оно все было на самом деле? Вот и сегодня… суббота, а он ни свет ни заря умчался на работу. А на работу ли? Да, он порвал с Мариной, когда мы решили еще раз попробовать завести ребенка, но кто знает. Точно не я. Он врал мне и только ему известно как долго. Возможно, я и вовсе не знала своего мужа.