Книга Отец по ошибке, страница 62 – Лена Рэм

— О, поверь, этот настойчивый напишет с другого. Я бы на твоём месте включила авиарежим и подключилась к вай-фаю. Чем не новый плеер, а?

— А если симку сменить?

— Или так. В общем, делай с ним что хочешь, только, пожалуйста, звонки игнорируй.

Дима задумался, прикусив от волнения губу.

— У мамы старая симка есть, я её вставить могу… а вы точно не передумаете?

— Нет, не передумаю. Точно.

Мальчик с сомнением прищурился.

— А маме записку напишите, что подарили, а то вдруг она решит, что я украл.

— Конечно, напишу. И словами подтвержу, если надо.

Дима сжал коробочку с лежащим на ней телефоном пальцами, разглядывая его с обожанием, но потом всё же подвинул мне обратно.

— Не. Это очень дорого. Мама ни за что не разрешит оставить.

— А ты скажи ей… что это в благодарность за спасение. Что у меня… вон, сумочку на улице украли, а ты запомнил приметы похитителя, благодаря чему её нашли.

Дима снова осторожно провёл пальцами по коробке с телефоном.

— А в записке это тоже напишите? — спросил он, с надеждой взглянув мне в глаза.

— Напишу, конечно. Ты давай чай пей, а то остынет.

Дима ушёл от меня ближе к десяти. Перед уходом мы вместе достали и спустили в унитаз сим-карту из его нового телефона, а также, не глядя, очистили переписку. Сделав это, я почувствовала облегчение. Самой себе в тот момент я показалась дворовой собачкой, ловко выпутавшейся из петли ловца бездомных животных. Вот только это, разумеется, был лишь самообман. Ведь ловец загнал меня в угол и обладает таким арсеналом средств, что не видать мне, дворняге, свободы…

Но об этом я решила подумать завтра.

Так же как и о том странном поцелуе… нет. Об этом я точно сегодня думать и вспоминать не собиралась, потому что мой мозг и без этого закипал о любом упоминании об Арсении Градове.

Коля вернулся домой за полночь и не совсем трезвым. Тем не менее он умылся, лёг рядом и даже попытался со мной заговорить, но я упорно делала вид, что пропала в объятьях Морфея, хоть сна не было и ни в одном глазу.

Наконец, поняв, что своего не добьётся, он повернулся набок и очень скоро мирно засопел. А мои мысли тут же, как назло, вернулись к нему и Марине. Мне было интересно, рассказала ли она ему о том, что мне стало известно об их отношениях или сдержала слово? Осталось ли в той, настоящей Маринке хоть что-то от моей подруги, которую я обожала и которой беззаветно верила?

Я не знала. Я поняла, что совершенно ничего об этом мире и людях не знала, но при этом собиралась дать жизнь новому человечку, который ещё более, чем я, окажется в ловушке хитросплетений этих интриг. А мне хотелось простоты… простого женского счастья, мира и покоя. Неужели я о слишком много просила? Сердце моё сжималось от этих бесконечных вопросов самой себе, а в голове бесконечно крутились мысли, одна тревожнее другой, пока всех их не вытеснила единственная тяжёлая мысль: что же мне со всем этим делать дальше?

Особенно с поцелуем… Что делать с тем внезапным поцелуем Арсения, я просто не представляла…

Наверно, это было самое странное утро воскресенья из всех, что были в нашей семейной жизни. С Колей мы не разговаривали, хоть и встали примерно в одно время. Только переглядывались. Всё шло вроде бы, как обычно, за этим исключением, но всё было как-то… не так. Если ещё в начале недели мы были близкими друг другу людьми, то сейчас ходили по квартире, словно два незнакомца.