Книга Отец по ошибке, страница 77 – Лена Рэм

Коля подошёл ближе и пальцем ткнул в свой синий подбородок.

— А что ж тебе не нравится мой видок-то? Гляди, вот это всё твоего папика работа! Он мне два зуба сломал, знаешь, как стрёмно, когда тебе осколки зубов из десны выковыривают?

— Арсений мне не папик. Он отец моего ребёнка.

— И всё?

— И всё. Ты же всё знаешь сам, я от тебя ничего не скрывала.

— Да ладно? — с наигранным восхищением воскликнул Коля, — А то, что ты с ним общалась за моей спиной? А то, что он тебе подарки какие-то дорогие делал, ты мне как-то забыла рассказать? Что ещё там у вас было с этим Градовым? Слу-ушай… а может, ты ещё и спала с ним?

Он с какой-то маниакальной радостью указал пальцем в сторону моего живота.

— Может, это было вовсе не непорочное зачатие? Что, признавайся, по-любому же сосалась с этим шкафом за моей спиной?

— Николай, вот я не пойму, два зуба вам были не лишние, а что же пальцы?

Услышав голос Арсения из-за спины Коли, я вся покрылась какими-то особенными мурашками. Как от тёплого пледа, в который закутываешься у камина, придя домой с лютого мороза.

Он подошёл к моему мужу ближе, и, смотря на него сверху вниз, словно лев, раздумывающий над тем, сожрать ли до кучи вот эту снующую между его лап луговую собачку или лани, пойманной на завтрак, более чем достаточно.

Руки при этом Арсений, как и обещал, держал в карманах своих брюк.

— Ещё раз ткнёшь в Веру пальцем или хоть на тон повысишь при ней голос от шёпота, будешь разговаривать жопой и есть ногами. В то же отверстие.

Столкнувшись с настоящей стеной ненависти, Коля, кажется, даже забыл, как дышать. Должно быть, он, как и я, просто видел по Арсению, что тому очень хочется, чтобы мой, пока ещё муж сделал хоть что-нибудь не так, сказал хоть слово.

Самообладание Арсения было похоже на тонкую водяную плёнку, которая образовалась на вершине переполненной плотины, которой осталась всего одна последняя капля, чтобы бурным потоком хлынуть через край. К счастью, как правильно заметил Арсений утром, Коля был трусом, а не камикадзе. Он стоически молчал, не сводя с него напряжённого взгляда.

— Я всё. — Сказала я, застегнув молнию на чемодане.

— Давай сюда, даже не думай тяжести таскать.

— Да он же на колёсиках!

— Вообще, даже не думай о тяжестях. И слово такое на всякий случай не произноси.

Я улыбнулась Арсению, но взгляд мой сам собой вернулся к Коле. На него было неприятно смотреть. Кажется, ему было больно, что мы в сложившейся ситуации позволяли себе шутить и улыбаться друг другу. Наверно, он думал, что это предательство… вот только не я нас предала первой. Не я всё разрушила, и даже не ребёнок.

Кажется, Коля хотел что-то сказать мне, когда я проходила мимо него в спальне, но собрался с мыслями, только когда мы с Арсением уже вышли за порог квартиры.

— Я не дам тебе развод, слышишь?! — хрипло выкрикнул Коля, предусмотрительно оставшись стоять по другую сторону прихожей.

У меня внутри, словно всё колом стало, даже дышать стало больно.

— Да. Я знаю, что быстро не будет. Суд обычно даёт полгода на примирение, с этим я как-нибудь справлюсь.

— У нас скоро будет ребёнок, так что это не прокатит. Ты не получишь развод.

Я едва сумела сдержать истерический смешок.

— Коля, очнись. Это не твой ребёнок.

— Это ещё надо доказать. Я не дам разрешение на генетическую экспертизу. Я право опеки у тебя на него отсужу!