Книга Покойтесь с миром, или я вам помогу, страница 55 – Клэр Вирго, Керри Лемер

В этот момент баба Маша щелкнула призрачными пальцами, и балахон деда вдруг стал ярко-розовым, прям как моя ужасная спальня. Месть становилась слаще с каждой секундой.

— А так гораздо лучше! — провозгласила она. — Этот цвет оживляет твой мертвецкий цвет лица, Ладран!

Крик деда, кажется, был слышен во всех соседних провинциях.

Великий и ужасный некромант, повелитель праха и мертвечины, магистр всея смерти, к исходу второго дня прятался от бабули-призрака в чулане со швабрами. И, надо сказать, прятался из рук вон плохо.

Два дня наш тихий особняк напоминал помесь сумасшедшего дома с элитным пансионом для благородных девиц. Баба Маша развила такую бурную не-жизнедеятельность, что бедный дед уже начал подумывать о самоличном переходе в состояние лича, лишь бы не слышать стук призрачных платформ по потолку.

Она доставала его везде. Дед запирался в лаборатории, извазюкал мелом весь пол, гордо называя эти каракули охранными пентаграммами высшего порядка. Посыпал пороги солью и костной мукой, из-за чего Сереня стал излишне нервным, опасаясь за свои бренные останки.

Не помогло! Бабуля просто просачивалась сквозь пол прямо под дедулиным любимым креслом, радостно вопила: «Ку-ку, мой сушеный некромантик!», и дед, визжа, как институтка, ронял колбы с вонючим содержимым.

— Ладран, ну кто так произносит заклятие тлена? — доносился ее голос из стены, пока дед пытался философски курить трубку в библиотеке. — Ты шепелявишь на древнеэльфийском! У тебя не «прах к праху» выходит, а «сопли к соплям». Давай, челюсть расслабь, язык к небу и с выражением!

А между доведением деда до нервного тика, бабка-призрак бралась за меня.

— Корнелия, радость моя, спину ровнее! Грудь вперед! Взгляд томный, но с поволокой легкого презрения! — командовала она, паря под потолком с призрачным мундштуком в зубах. — И ради всех темных и светлых богов, перестань размахивать этой лопатой, как пьяный гном топором!

Я упрямо прижала к груди свой любимый артефакт и единственное напоминание о родном мире.

— Юная эльфийка не должна носиться по дому с лопатой! — отрезала баба Маша, эффектно выпустив кольцо дыма прямо в портрет моего прапрадеда.

Нари благоразумно предпочитала прятаться от бабули за пределами замка или на кухне, куда призрак бойкой старушки не заявлялся. Аллергия на бытовые дела сохранилась и после смерти.

К утру третьего дня дед выглядел хуже, чем его лучшие поднятые зомби. Синяки под глазами сползли к щекам, мантия была надета задом наперед, а левый глаз жил своей, независимой жизнью, периодически дергаясь в такт шагам Серени.

Мы сидели в столовой за завтраком. Дед медитативно ковырял вилкой яичницу. Баба Маша висела над столом кверху ногами и комментировала процесс пережевывания пищи дедушкой.

— Ладран, ты жуешь так медленно, словно у тебя зубы выпадают. Если тебе нужна кашка, ты только скажи...

И тут фамильный особняк содрогнулся.

Где-то снаружи раздался грохот, от которого с люстры посыпался вековой прах, а портреты предков на стенах синхронно перекосило. Раздался оглушительный, гортанный рев. В окно полыхнуло красным заревом.

Дед выронил вилку, а дергающийся глаз замер.

Признаюсь честно, даже я не донесла ложку до рта, так и замерев с отвисшей челюстью.

— О небо и преисподняя... — прошептал он побледнев. — Я же забыл...