Книга Покойтесь с миром, или я вам помогу, страница 67 – Клэр Вирго, Керри Лемер

От очередного звукового удара в виде визга, топота и грохота земля ощутимо дрогнула. Если так пойдет и дальше, от нашего замка останутся одни развалины. И что-то мне эта перспективка не внушала радости.

Коза перестала жевать и с интересом уставилась в сторону окна. Баба Маша под потолком поперхнулась эктоплазмой. Иллитиан сглотнул, растеряв весь свой возвышенный эльфийский лоск, и нервно поправил камзол:

— Ладран, друг мой…, а это еще что за… проявление первобытной мощи?

Но дед не ответил. Я перевела на него взгляд.

Великий и ужасный некромант, гроза светлых магов и повелитель погостов, сидел с абсолютно белым лицом. В его глазах плескалась вселенская скорбь. Он медленно, не произнося ни слова, дотянулся до сахарницы, крепко прижал к груди свою фляжку с бренди и… плавно, с грацией обреченного, начал сползать по спинке стула вниз. Секунда — и над краем стола виднелась только его седая макушка. Еще секунда — и макушка тоже исчезла.

Из-под стола донесся характерный звук открываемой крышечки. Дед явно решил, что на сегодня с него впечатлений хватит, и ушел по-английски.

За окном снова раздался душераздирающий кабаний визг и треск ломающихся ворот. Я посмотрела на свой остывший сырник, на торчащего из-под стола деда, на восторженного эльфа и на козу, которая воспользовалась паузой и сожрала-таки кусок кружева вместе с салфеткой.

Нормально позавтракать мне сегодня снова не светило.

Мой доблестный некромант-дедушка панически зашептал из-под стола:

— Меня здесь нет! Я умер! Еще двести лет назад! Если инквизиция — скажи, что меня съели черви и отравились!

Иллитиан как застыл с открытым ртом, так и не отмер до сих пор. Прямо картинка к последней сцене «Ревизора». Коза, невозмутимо дожевывая кусок кружевной скатерти вместе с чудом затесавшейся туда серебряной вилкой, меланхолично рыгнула. Изнутри ее мертвой утробы раздался глухой металлический звон. Видимо, до этого коза уже полакомилась еще частью столовых приборов.

— Ну началось, — тяжело вздохнула, отодвигая стул и с тоской глядя на свою тарелку.

Прощайте, недоеденные сырники с черничным вареньем. Вы были слишком хороши для этого жестокого мира. Радость моя была недолгой, а углеводное окно закрылось с громким стуком снаружи.

Выйдя в холл, привычным жестом извлекла из кованой стойки для зонтов любимую лопату. У других леди есть веера, сумочки и крошечные собачки. У меня есть «успокоительное». Моя прелесть была самым верным другом в вопросах упокоения нежити, перекапывания подозрительных холмиков и выстраивания личных границ с непрошеными женихами.

Стоило забросить лопату на плечо, как сзади раздалось ритмичное клацанье подгнивших копытец по паркету. Зомби-коза решила, что там, куда я иду с лопатой, обязательно будут давать добавку в виде свежих трупов или хотя бы старых ботинок, и увязалась следом.

Сверху повеяло могильным сквозняком, от которого покрылись инеем парадные доспехи рыцаря в углу, и запахом сушеной лаванды. Баба Маша, сменив свой обычный эктоплазменный гамак на подобие призрачного шезлонга, лениво плыла по воздуху в метре над моей головой.

— Корнелия, деточка, если это налоговики из гильдии, просто кивни, и я их таки прокляну, — оживленно и с надеждой предложила бабуля, поправляя призрачный чепец. — Я так давно ни на кого не насылала хроническую икоту!