Книга В плену у волка, страница 23 – Клэр Вирго

— Жив. Но сильно ранен. Ему нужна помощь.

Лейла засуетилась. Вытащила пару широких веток лапника, всучила мне попону и быстро пошагала к тому месту, где лежал Альфа. Как нам удалось перевалить тяжеленного волка на наспех сделанную волокушу, ума не приложу. Однако мы это сделали. Затащили его в убежище, и Лейла, достав свою суму, принялась колдовать над обессилевшим волком. Она что-то разминала в руках, измельчала, смешивала, приговаривая над травами, но что именно – я не могла разобрать. После пережитого на меня навалилась усталость. Старалась следить за действиями знахарки, чтобы знать на будущее, чем помочь в такой ситуации, но мелькание рук меня сморило, и я провалилась в неглубокий, беспокойный сон.

Джаред

Я был заперт в сознании волка и никак не мог обрести контроль над зверем, который был сильно ранен в схватке с разбойниками. Видимо, у кого-то из них оружие было серебряным, а такие раны опасны для оборотня. Я все это понимал, но никак не мог достучаться до своего волка, который был без сознания. И это не давало мне возможности перекинуться в человека. Хотя, может, это и к лучшему. Все-таки на волке раны заживали куда быстрее, чем на человеке. Сквозь закрытые волчьи веки я видел все приглушенно, словно в дымке. Вот Лейла что-то приговаривает над котелком, шепчет какие-то заговоры. Вот Джина в маленькой плошке что-то растирает и пытается смазать раны. Я скулю от боли, но очнуться не могу. Конечно, скулит волк, и это он без сознания, но в определенные моменты я и он – одно целое. Вот как сейчас.

Джина втирала мазь, а я бесновался от боли внутри волчьего тела. И если бы он (я?) был в сознании, мог бы и кинуться на девушку. Так что в моем положении были и плюсы. Закончив, она погладила меня между ушей, провела по морде, коснулась носа и на секунду прижала ладонь к шее, где под ее пальцами билась жилка.

Вскоре боль немного утихла, и волк смог очнуться. И я вместе с ним. Хотел было сразу обратиться, но Лейла, видимо, поняв мое намерение, прижала руку к моему боку.

— Лежи. Тебе сейчас нельзя перекидываться, ты слишком слаб. В облике волка у тебя есть шанс, а в человеческом… – Она покачала головой. – Да, знатно тебя потрепали эти гады. Но им пришлось хуже. Ни один не ушел от возмездия.

Я напряг память. Сидел у костра, потому что не мог заснуть. Почувствовал чье-то присутствие волчьей сутью даже раньше, чем забеспокоились лошади. Напрягся, прислушался. Стоило понять, о чем они говорят, тут же перекинулся в зверя и затаился. Бандиты явно не ожидали подвоха. Одного я загрыз прямо у палатки, остальных увел дальше в лес, чтобы они не обнаружили женщин. А дальше… все как в тумане. Красная пелена перед глазами пришедшего в ярость волка, крики и стоны нападавших и кровь, много крови. Чьей? Их или моей? Не знаю. Последнее, что помню – обжигающая боль в правом боку и сугроб, в который упал волк. Что было дальше, понятия не имею. Видимо, Лейла с Джиной каким-то образом доволокли меня до костра и принялись лечить. Сколько мы уже тут? Не знаю. Я потерял счет времени. И Лейла не оборотень, мысленно к ней обратиться я не могу. Придется ждать, когда смогу стать человеком и спросить.

Боль отступала, а вместо нее приходил долгожданный сон. Не забытье, а именно сон, который нес успокоение и облегчение. Проснулся я дико голодным и умирал от жажды. Не успел открыть глаза, как перед мордой оказалась плошка с водой. Джина приподняла мою голову и дала напиться. Никогда вода не была настолько вкусной, как в этот момент. Я взглянул на девушку с благодарностью. Хотя сомневался, что она сможет это прочесть в глазах зверя. Спустя несколько минут я почувствовал запах жареного мяса, и у меня в прямом смысле слова потекли слюни. Джина, заметив это, усмехнулась и протянула ногу зайца. Я проглотил ее, почти не жуя, вместе с костями. Облизнулся – мне эта ножка на один укус. Джина снова усмехнулась, на этот раз понимающе. Встала и принесла что-то, завернутое в какую-то тряпку. Изнутри тянуло кровью, но не человеческой, звериной. Она положила это перед моей мордой, раскрыла, и я накинулся на сырую требуху. Наевшись, довольно вздохнул и вновь прикрыл глаза. Рана в боку давала о себе знать резкими вспышками боли, но, насколько я мог судить, дела обстояли куда лучше, чем накануне. Остальных ран я не ощущал – видимо, они уже зажили.