Книга Исцелю тебя любовью, страница 82 – Анна Бигси

— Саша меня не простит, — обреченно констатирую я, глядя вдаль.

Празднуй, танцуй на моих костях. Я проиграла.

— Простит, — неожиданно отвечает Ирина Борисовна и встает рядом со мной. — Он тебя любит, значит, простит.

В ее голосе нет привычного пренебрежения или презрения. Скорее уж, теплота и поддержка. Не верю своим ушам.

— Вы правда так думаете? — поворачиваюсь к ней, но она не смотрит на меня.

— Это я во всем виновата, надо было давно рассказать ему правду... — качает сокрушенно головой.

Она что, признает свою вину? Пораженно хлопаю ресницами. Вот это новость.

— Да какая теперь разница, кто виноват... — горестно вздыхаю я.

— Я поговорю с ним, когда вернется, и постараюсь все ему объяснить, — решительно заявляет Ирина Борисовна.

— Не нужно, сами разберемся.

Я сама объясню все, что случилось. Надо было еще тогда... но я испугалась. Поймет ли меня Саша? Захочет ли слушать?

В комнате снова воцаряется тишина. Никто не пытается нарушить ее. Просто молчим и рассматриваем причудливые капли на стекле.

— Свет, я хотела попросить у тебя прощения, — начинает Ирина Борисовна, крепко сжимая кулаки. — Прости меня за все, что было.

Вижу, с каким трудом даются ей слова, но она не останавливается. Лишь набирает в легкие побольше воздуха.

— Я благодарна тебе, безмерно, но такой уж у меня характер, — запинается и все же поворачивает на меня голову. — Я очень люблю своего сына и желаю ему только добра...

С изумлением смотрю на нее. О таком я и мечтать не смела. Да и вообще считала ее непробиваемой, никогда не признающей свои ошибки, а сейчас взглянула по-новому.

— Ирина Борисовна, я все понимаю и не сержусь на вас, — с улыбкой отвечаю.

Удивительно, но и правда не испытываю негативных эмоций. Нет во мне ни ненависти, ни злости. Я давно смирилась и приняла эту женщину такой, какая она есть. Вопреки всему. Со всеми достоинствами и недостатками. Она мать моего любимого мужчины. Безусловно, любимая. Все остальное мелочи.

— Я рада, что мы, наконец, поговорили. — Ирина Борисовна хлопает мне по руке.

— Да, я тоже. Спасибо вам.

— За что?

— За откровенность.

— Ладно, хватит. Хорошего понемножку, — усмехается она. — Пойдем чаю, что ли, попьем.

— Спасибо, не хочу... — вздыхаю я. Настроения нет совсем.

— Пойдем-пойдем, нечего тут одной сидеть и сопли на кулак наматывать. — Ирина Борисовна уверенно подталкивает меня к выходу.

Поддаюсь. Нет у меня сил сопротивляться.

— Может, вы и правы, — сдаюсь и иду на кухню.

Присаживаюсь за стол и нервно ломаю пальцы. Так и подмывает позвонить Саше, но я не решаюсь. Ему надо побыть одному и успокоиться. И мне тоже. Ничего страшного не случилось. Уговариваю себя. Мы со всем справимся.

— Вот, держи. — Ирина Борисовна ставит передо мной чашку с горячим чаем и сладости.

Сама садится напротив.

— А хочешь я тебе расскажу, какой Сашка был в детстве? — внезапно предлагает она.

— Очень хочу, — улыбаюсь и делаю небольшой глоток. Чай ароматный. С мятой и чем-то еще. Приятно и вкусно.

— Он всегда был непростым ребенком, — с легкой ностальгией начинает она, а я превращаюсь в слух. — Очень упрямым и упорным. Еще с садика нам приходилось справляться с его непростым характером.

Она рассказывает много и эмоционально. В мельчайших подробностях. Так, что я явственно представляю все Сашкины шалости. А их было очень много.