Книга (Не) пара для миллионера, страница 72 – Анна Бигси

— Спросите у кого угодно. Я вообще не пью, – зачем-то оправдываюсь, как будто она мне поверит.

— Разберемся, – надменно говорит Екатерина Федоровна. – Где живут мальчики?

— Пройдемте, я покажу, – вздыхаю и захожу в дом с ужасом представляя, какой там бедлам.

Я же не ждала гостей и, конечно же, не убиралась. Так, слегка… а мальчишки с самого утра все вверх дном перевернули, пока я спала. Лишь бы Василий не заявился со своими дружками.

— Вы кем им приходитесь? – Екатерина останавливается и смотрит на меня поверх очков. – Мачеха?

— Не-нет, сестра, – заикаясь отвечаю и пропускаю ее в дом.

— А отец ваш где? Я могу его увидеть?

— Он на-на работе…

— И где же он работает? – хмыкает она снисходительно, пытаясь подловить меня на лжи.

— На ферме, – уверенно вру. Не могу же я ей сказать, что «наш» папа давно забыл, что такое работа и только и делает, что лопает со своими дружками.

— Мне нужны контакты работодателя. – Екатерина что-то записывает в свой блокнот.

— Но у меня нет, – качаю головой и нервно кусаю губы. Такого подвоха я не ожидала и как теперь выкручиваться не знаю. Если эта женщина заявится на ферму, вряд ли найдет там хотя бы какое-то упоминание о Василии.

— На нет и суда нет. – Она разводит руки в стороны и как-то гаденько оскаливается. – Так где живут дети?

Неприятные мурашки бегут по позвоночнику, но делать нечего. Толкаю дверь и захожу в нашу комнату.

— Вот здесь их кровати, – указываю на спальные места ребят и задерживаю дыхание, ожидая реакции.

Екатерина Федоровна придирчиво осматривает постельное белье, проверяет наличие матраса, подушек и одеял и, не найдя за что зацепиться, указывает в кровать, стоящую у противоположной стены.

— А это чья?

— Моя.

— То есть двое мальчиков спят в одной комнате со взрослой девушкой? – уточняет она, глядя на меня, как на полоумную.

— Д-да, – заикаясь отвечаю, не сразу понимая, что напрасно.

— Так и запишем, – ухмыляется и делает какие-то заметки. – А где письменный стол?

— У нас пока нет, но…

— Где же они уроки делают? – перебивает Екатерина не давая договорить. – Насколько я понимаю, старший уже ходит в школу?

— На кухонном столе, – тяжело вздыхаю я.

— У ребенка должен быть свой угол и свой стол, – назидательно проговаривает она, а сама скользит взглядом по сторонам, ища еще какие-то огрехи.

— Да, конечно, я что-нибудь придумаю, – послушно соглашаюсь, решая не вступать в полемику. Конфликт с опекой мне совершенно не нужен. Слишком многое зависит от этой организации. А ее представитель явно пытается меня закопать. Зачем ей это нужно? Ведь мы обычная семья, каких тысячи. Ни у кого ничего не просим, на учете не стоим.

— Это кухня? – тем временем спрашивает Екатерина, сворачивая в нужном направлении.

— Да, – обреченно вздыхаю и бегло осматриваюсь. Слава богу бутылок нет, я все выкинула. Может, повезет и от нас отстанут?

— Чем вы кормите детей? – Возмущенный голос убивает надежду на корню. – У вас в холодильнике ничего нет. Морите голодом? Поэтому они слоняются по деревне и попрошайничают! – обвинения сыпятся на меня, как из рога изобилия. Я даже не успеваю их обдумать.

— Послушайте, они нормально питаются, – перебиваю я поток этой чуши. Подобное даже придумать сложно.

— Я вижу, – фыркает Екатерина Федоровна и кивает на посуду в раковине. Черт, откуда она там взялась вообще?