Книга Цена искупления, страница 14 – Анна Бигси

Похороны.

Мысль, как лед. Он сжал кулаки. Надо. Бумаги. Морг. Ритуальные. Цветы. Кто-то должен этим заниматься. А кто, если не он?

Степан поднялся и поплелся в ванную. С трудом умылся, смотря на свое отражение. В нём не было ничего. Только тень.

На кухне включил чайник. Молча. На автомате. Нашел кружку, на дне которой ещё пахло мандариновым чаем. Её кружка. Её любимый сорт.

Налил кофе. Чёрный. Горький.

Сел у окна. За стеклом — обычный весенний день. Люди спешили, дети бежали в школу, пожилой мужчина с пакетом шел по тротуару. Машины, город, утро.

Степа смотрел на это, будто через аквариум. Все было рядом, но не имело к нему никакого отношения.

Вспомнилось, как они с Еленой сидели на этой кухне. Она ела мандарин, он пил кофе. Она что-то говорила. Он смотрел в окно. Не слушал.

Теперь стало слишком тихо. И слишком поздно.

Невольно вспомнилось их знакомство.

Ветер сдувал с тротуара первые опавшие листья. Степан тогда шел к травматологу — что-то с плечом после тяжелого выезда. Очередь была долгой, в коридоре шумно. Среди белых халатов мелькала она — тишина среди гвалта. Тонкая, в меру улыбчивая, аккуратная.

— Вам плохо? — спросила Елена, когда он немного поморщился, потирая руку.

— Да нет, ерунда, — отмахнулся Степан, но улыбнулся в ответ.

— Подождите, — она коснулась его плеча, — я принесу лед.

Так и началось. Лена оказалась медсестрой в этом центре. Подносила препараты, контролировала давление у стариков, вечно что-то записывала в блокнот, где каждый листок был аккуратно выровнен.

Через неделю Степан снова появился в мед. центре. С плечом все было нормально, но он знал, что хочет увидеть ее. Он провожал ее после смены до остановки. Потом — до дома. Она жила с матерью в однушке, но всегда встречала его у лифта.

— Может, на чай? — однажды спросила Лена, как будто это был пустяк.

Он согласился. Не потому, что хотелось — просто не было причин отказываться. Он был один. Вечные смены, ночные выезды, никакой личной жизни. Лена была мягкой, ненавязчивой. Тихая, с теплыми руками. Такая, которую хочется обнять, потому что она не сопротивляется.

Отношений у него давно не было. Все как-то не складывалось. Работа съедала все время и силы. А тут было просто. Уютно. Привычно.

Через две недели он начал тяготиться. Улыбка Лены казалась ему липкой. Ее бесконечные вопросы «ты как?» — раздражали. Он не чувствовал. Совсем. Ни тепла, ни желания быть рядом.

Уже собирался расставить все по местам. Даже фразу в голове прикинул: «Ты хорошая, просто не для меня». Все честно, без претензий.

Но Лена его опередила.

— Я беременна.

Сказала это так просто, как будто речь шла о новой работе. Ни угроз, ни истерик. Просто факт.

Он сидел на ее диване. Напротив стояла ваза с мандаринами. Уже тогда. Он помнил эту вазу отчетливо.

Степан молчал. Минуты три. Может, пять. Потом кивнул.

— Давай поженимся.

Не из любви. Из долга. Из мужского «надо». Потому что так правильно.

Лена заплакала. Но не от боли. От облегчения. Он тогда подумал — неужели она правда хотела этого. Его. Его пустоты. Его безэмоциональности.

А он.… Он просто согласился. Потому что это был шаг, не требующий чувств. Только ответственности.

Так все и началось. А закончилось ещё хуже.…

Телефон завибрировал на столе, выдергивая Степана из тягостных мыслей. Он посмотрел на экран. Ян — сослуживец и близкий друг. Стиснув зубы, принял звонок.