Книга Опекун для дочери бывшей. 1 часть, страница 49 – Анна Бигси

— Конечно нет! На вид вокруг!

— Могла бы сделать приятное и соврать, – рассмеялся Марат, продолжая поддразнивать ее.

— Я не умею врать, – фыркнула она, развернулась и пошла обратно к покрывалу.

— Надо же, какое хорошее качество. – Он последовал за ней, с нескрываемым наслаждением рассматривая ягодицы, обтянутые джинсовой тканью. Эта девочка нравилась ему все больше и разжигала инстинкт охотника. Марат жаждал заполучить этот цветочек в свою коллекцию. Предполагал, что будет первым, и это обстоятельство пьянило сильнее любого вина.

— Нам не пора? – вторгся в его мысли напряженный голос Нади.

— Куда спешить? – Марат небрежно плюхнулся на покрывало. – Обсохну немного, и поедем.

Надежда села на другой конец и подняла лицо, ловя последние лучи летнего солнца. Совсем скоро наступит осень, и все изменится.

Кирилл мучительно поморщился от головной боли и с трудом открыл глаза. Несколько раз моргнул, прежде чем сообразил, где находится, и усмехнулся. Угораздило же уснуть в кабинете… Размял затекшие от долгого сидения в неудобной позе мышцы и едва слышно застонал от новой волны боли. Расплата за вчерашнюю слабость настигла его во всей красе. Дернула же нелегкая так напиться. И проблему не решил, и похмелье заработал. Идиот, не меньше. Пора завязывать с таким способом расслабиться.

Хотел подняться на ноги, но обнаружил, что накрыт пледом, и озадачился. Кто такой сердобольный? Кроме Лики, больше некому, но почему не разбудила? Ерунда какая-то…

— Я тебя ищу по всему дому. – Словно прочитав его мысли, жена без стука вошла в кабинет. – Ты что, здесь спал?

От ее громкого возмущенного голоса в ушах зазвенело и накатила тошнота.

— Не ори, голова болит. – Кир скривился и стиснул зубы от боли. Срочно нужен был аспирин.

— От молока? – хмыкнула она и недовольно сложила руки на груди.

— Чего? Какого еще молока?

Кирилл нахмурился, совершенно не понимая, что происходит и что имеет в виду Лика. Их разговор больше напоминал спор слепого с глухим.

— Не делай из меня дуру, – взвизгнула она, ультразвуком проехавшись по его барабанным перепонкам. – Ты был с ней, да? Признавайся.

— С кем «с ней»? – Кир сжал виски пальцами, начиная раздражаться от идиотской ситуации, смысла которой не понимал.

— С сироткой этой своей, – презрительно прошипела Лика.

— Что за чушь ты опять несешь?

Единственное, что останавливало от грубости в адрес жены – острая головная боль. Каждое слово и так давалось с большим трудом и эхом стучало в воспаленном мозгу. Но терпение стремительно заканчивалось.

— Чушь, да? А это тогда что? – Она указала на стол. – Или хочешь сказать, что после вискаря решил молока попить?

— Я понятия не имею, что это и откуда здесь взялось…

Только сейчас Кирилл заметил стакан с чем-то белым, напоминающим молоко. Сам он там явно появиться не мог… Надежда? Сердце пропустило удар и забилось быстрее. Твою ж мать, она что, была здесь? И видела его в таком состоянии?

— Кирюша, проснулся? – В открытую дверь неслышна вплыла Клавдия Петровна и заговорчески улыбнулась Киру. – А молоко это я принесла, думала, может захочешь попить холодненького…

Кирилл не сразу понял ее аферу, а когда сообразил, едва не рассмеялся. Клавдия Петровна быстро смекнула, что происходит, и выкрутилась из ситуации по-своему, избавив его тем самым от мучительных разборок.