Книга В шаге от пропасти, страница 114 – Анна Бигси, Дарина Фокс

Кирилл все еще не понимал, чем недовольна супруга, но, увидев ее колючий взгляд, предпочел больше не приближаться.

— А как еще это называется?

— Я хочу любви и ласки. Мне что, при живой жене себе проститутку снимать?

— То есть я для тебя бесплатная проститутка? — горько усмехнулась Ирина, так некстати вспомнив о том, что именно проституткой она и была всего несколько дней назад. Какая ирония.

— Я не это имел в виду! Я люблю тебя! — воскликнул Романов, пытаясь как-то оправдаться, но все его слова отскакивали от ледяного панциря, который она выстроила вокруг себя.

Ее совершенно не волновало, что он будет делать. Ира твердо решила, что больше ему здесь не место и завтра же он исчезнет из этой квартиры и из ее жизни. Не проронив ни слова, она взяла подушку, одеяло и направилась в другую комнату. Спать рядом с ним уже не собиралась — надоело чувствовать себя тряпичной куклой в чужих руках.

— У тебя кто-то был?

Внезапный вопрос заставил ее остановиться в дверях. Поколебавшись несколько секунд, она все же предпочла не посвящать Кирилла в свою личную жизнь.

— Это тебя не касается…

— Просто ответь мне, да или нет, — он вдруг осознал всю обреченность своего полоТания, но до последнего надеялся, что его мысли не подтвердятся.

— Да, был, — невозмутимо произнесла Романова и вышла в коридор.

От ее честности сводило скулы. Лучше бы обманула, пожалела его мужское самолюбие, но нет, она безжалостно раздавила его, окунула мордой в самую грязь. Ощущение собственной никчемности навалилось так грузно, что добило Кира окончательно. Он всегда считал Иру своей женщиной, был для нее первым и единственным и теперь не знал, как смириться с тем, что она предпочла ему другого.

— Все бабы шлюхи…

Московская область

— Констатируй смерть, — обреченно сказал врач и посмотрел на часы. — Двадцать один тридцать.

Дымов задержал дыхание. Первой мыслью, пришедшей в голову, было наброситься на него и потребовать что-нибудь сделать. «Смерть», — это страшное слово эхом раздавалось в ушах. Било по перепонкам. Хотелось кричать, орать так, чтобы слышал весь город, весь мир.

Сначала Стрельцов, теперь Громов… Вновь пережить смерть друга казалось чем-то нереальным. И Стас испугался. По-настоящему. Он не проигрывал страху, даже глядя в дуло пистолета, а сейчас чувствовал его липкие щупальца прямо на душе.

— Еще чего! — воскликнул Кораблев и, оттолкнув врача, склонился над Тимуром. — Я не дам ему умереть!

— Он уже умер.

Но Иван Васильевич не обратил внимания на эту фразу, интенсивно надавливая руками на грудную клетку, качал кровь и пытался завести остановившееся сердце.

— Ну давай же, Громов, давай!

Верил в его силы и не сдавался. Один четкий удар кулаком точно в цель, и на мониторе вновь появились показатели сердечного ритма, а протяжный писк сменился отрывистыми сигналами.

Кораблев облегченно выдохнул и, стерев пот со лба, откинулся на спинку сиденья.

— Адреналин ему повторно.

Дымов отстраненно наблюдал за тем, как врач скорой и его помощник проводят какие-то манипуляции, и до конца не осознавал, что произошло. Чудо? Удивительное везение? Или, может, высшая справедливость?

— Спасибо, — пожал он руку Ивану Васильевичу. Остальные слова были лишние.

— Ребят, там пробка огромная, — сообщил водитель. — Боюсь, не довезем.