Книга В шаге от пропасти, страница 229 – Анна Бигси, Дарина Фокс

По мнению Дымова, она уже давно переросла уровень Тульской городской больницы. Но он никогда не навязывал ей свою точку зрения и ничего от нее не требовал. А сейчас это была вынужденная мера. Дальше жизнь в таком темпе продолжаться не могла — приходилось делать выбор.

— Но я люблю свою больницу, — возразила Куликова, отстаивая позицию.

Больше десяти лет она отработала в приемном отделении и за это время сроднилась и с коллективом, и с местом. Здесь она росла как специалист, получала колоссальный опыт. И пусть в этой больнице не было дорогостоящего оборудования и богатых спонсоров, зато теплая дружеская атмосфера заряжала энергией и придавала сил. Таня занималась любимым делом и получала огромное удовольствие от процесса.

— Меня ты тоже любишь, — Дымов использовал запрещенный прием и решил пойти с козырей.

— Стас… Ну, конечно, люблю, — мягко произнесла Куликова и, подойдя к нему вплотную, сразу же оказалась в крепких объятиях. — Просто все это очень неожиданно. Как я оставлю Громова с Ирой?

Даже в такие моменты она не могла сосредоточиться только на себе, постоянно думала о том, как лучше будет другим.

— У них своя жизнь, а у нас своя, — справедливо заметил Дымов и спокойно добавил: — Выпишешь Громова и сразу уволишься. К тому же, в Москве у тебя сын.

Таня тяжело вздохнула и потерлась щекой о его щеку, мысленно взвешивая все «за» и «против». Очень не хотела в очередной раз совершать ошибку, жертвовать личной жизнью и, прислушавшись к своим ощущениям, сделала вполне логичный вывод: в любой другой больнице она сможет так же помогать людям, а вот без любимого мужчины вряд ли будет так же счастлива.

— Я так понимаю, отказы уже не принимаются? — открыто улыбнувшись, заглянула Стасу в глаза.

— Правильно понимаешь. Завтра перевезем все вещи. Здесь оставишь только самое необходимое.

— Завтра?

— Ну да. У тебя же выходной?

— Да.

— Значит, договорились, — он отрезал пути к отступлению и подкрепил свои слова долгим поцелуем.

— А с квартирой что делать?

— Как хочешь. Можешь продать, можешь сдавать.

— Как у тебя все просто… — усмехнулась Куликова.

— А зачем усложнять? Что там с ужином, кстати? — Дымов резко сменил тему. — Я голодный.

— Наглый ты, а не голодный!

— Ну, какой есть, — он неопределенно пожал плечами и, вновь притянув к себе Таню, накрыл ее губы своими.

Москва

Романов вошел в квартиру и громко захлопнул за собой дверь. Внутри все клокотало от ярости, на глаза медленно наползала красная пелена, мешающая мыслить здраво. Кое-как усмирив вихрь отрицательных эмоций, рвущийся наружу, прошел в ванную и, умывшись холодной водой, посмотрел на себя в зеркало — цифры, четко проступавшие на коже, напомнили о недавнем позоре, и злость с новой силой вскипела в крови.

— Уничтожу, — процедил он сквозь плотно стиснутые зубы и сжал раковину так, что побелели костяшки пальцев. В эту секунду его ненависть к бывшей жене и ее любовнику достигла своего апогея.

Кирилл потерпел сокрушительное поражение и никак не мог смириться с этим. В груди свербило от невозможности наказать обидчиков, заставить их обоих ответить по полной за публичное унижение.

Он проклинал Иру на все лады, желал всяческих мучений, страданий, даже смерти, а ее хахалю обещал собственноручно устроить ад на земле. Лихорадочно перебирал различные варианты, пытался вспомнить друзей или хотя бы немного знакомых, всех, кто мог хоть как-то помочь ему.