Книга В шаге от пропасти, страница 97 – Анна Бигси, Дарина Фокс

— Ну как знаешь, — невозмутимо пожал плечами Бушин и, взяв со стола длинную плеть, обошел висящее тело.

Красные полосы одна за другой появлялись на спине, раздирая кожу на части. Она свисала, будто старые лохмотья, и оставляла свежие раны без защиты. Алая кровь струйками стекала на пол, свист кнута, смешанный со сдавленными глухими стонами Тимура, звучал для управляющего, словно музыка.

Он упивался своей властью, могуществом и просто наслаждался эффектным зрелищем. Лупил без остановки, пока мышцы руки не свело от перенапряжения, но так и не дождался мольбы о пощаде.

Громов терпел, сжав зубы, периодически отключался, но заботливый охранник тут же подносил к его носу вату с нашатырем, сознание возвращалось, и все начиналось сначала. Он потерял счет времени, не знал, когда наконец завершатся его мучения, но не смел струсить и отступить от четко намеченной цели.

— Ну что, хватит с тебя? — самодовольно спросил Гитлер.

Тим хотел было ответить, но язык прилип к небу и отказывался слушаться, поэтому получилось только нечленораздельное мычание.

Однако Бушина такой расклад не устроил. Свернув плетку в правой руке, левой рукой он взял Громова за волосы и приподнял голову, вынуждая смотреть в глаза.

— Будешь говорить?

— Нет.

— Ну ничего, я не спешу.

— Спешишь. — Тимур все еще хотел поставить мат в этой партии и понимал, что это ему по силам. — Знаешь, что скоро сдохну и унесу эту тайну с собой.

— Заткнись, — прорычал Адольф и, заметив довольную улыбку, не сдержался и со всего размаха ударил его рукоятью по лицу.

Тим тут же отключился.

— Кораблева сюда!

— Я здесь, — Иван Васильевич почти сразу вошел в темницу.

— Приведи его в чувство, мы не договорили.

Кораблев медленно осматривал истерзанное тело Громова и, мысленно содрогаясь, оценивал, масштабы увечий.

— Это невозможно, — вынес он свой вердикт не терпящим возражения тоном и прошел к столу, затем открыл свой чемодан, принялся перебирать разные ампулы с лекарствами и готовить инъекции.

— Почему?

— Болевой шок, нужно время.

Бушин покраснел от злости, но спорить не стал.

— Делай, что нужно, очухается, сразу сообщи, — приказал он и, кивнув охранникам, направился к выходу, оставив врача один на один с пациентом.

Как только шаги на лестнице стихли, Тимур открыл глаза.

— Дядь Вань, вы здесь?

— Тише-тише, помолчи, сейчас обезболю и полегче будет, — Иван Васильевич набрал в шприц двойную дозу сильнейшего обезболивающего и сделал укол. За долгое время пребывания в «Золотой рыбке» он видел всякое, но привыкнуть к этим зверствам так и не смог — душа болела от чужих страданий.

— Спасибо, — прошептал Громов, почувствовав, как боль притупляется, тело становится ватным, а дыхание уже не причиняет привычных мучений.

— Рассказал бы ты ему все, убьет же, — посоветовал Кораблев, буквально по частям собирая изуродованную спину Тимура. Раны были не глубокие, но их количество шокировало.

— Все равно убьет, а рассказать не могу, слишком это важно, — обреченно ответил Тим и зажмурился. Хотя боли он и не чувствовал, но спина горела огнем.

— Как знаешь, я, чем смогу, помогу, но многого не жди, я не Бог.

— Я знаю, спасибо вам за все.

Москва

Дымов припарковался и заглушил двигатель.

— Здесь они будут как на ладони, — констатировал он.