Книга Дочка и отец-одиночка, страница 35 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Эту войну вы проиграете. У меня жених политик, Кирилл. Но я бы не хотела доводить до этого. Никому не нужны проблемы. И в первую очередь они не нужны Тосе. Она недавно лишилась матери, она живет в детском доме…

— И поэтому ей нужен отец, а не ваш жених.

— Вы похожи на мужа и жену, - слышим мы с Метелиным.

Разворачиваемся к цветному забору и удивленно смотрим на Тосю, вцепившуюся в прутья ладошками. Она прижала личико к металлу и внимательно смотрит на нас.

— Ругаетесь? - спрашивает девочка.

— Не-е-ет, что ты, - улыбаюсь ей.

— И вот так ты собираешься воспитывать моего ребёнка? - Метелин снова переходит на «ты». - Научишь ее врать? - шепчет он, чтобы услышала только я.

— Мы разговариваем о взрослых делах, - поясняет он Тосе. - Как у тебя дела? Больше никто не обижал?

— Нет, но, если что, я знаю, кого позвать, - хихикает крестница.

Я ощущаю странный укол ревности в этот момент. Они успели подружиться?

Следом накатывает паника. А вдруг он и правда заберет ее у меня? Вдруг она сама захочет жить с ним, а не со мной. Он ведь отец.

— Антонина! - Кричит воспитатель с площадки. - Опять убежала, засранка та.… Здравствуйте, - не договорив, останавливается за спиной у Тоси и смотрит на Кирилла.

Мне начинает казаться, что я чего-то не знаю. И это что-то имеет огромное значение в нашей ситуации.

— Пойдем к группе, - голос воспитательницы становится мягче, а вот взгляд Метелина суровый и холодный. - Я попросила бы вас не смущать детей своим присутствием. Тосю и так не любят за то, что к ней приходят родственники.

— Да, конечно. Мы уже уходим, - отвечаю ей.

— Пока, хулиганка, - машет Тосе Кирилл. Она улыбается и машет ладошкой нам обоим.

— Моя дочь, - бросает мне Кирилл тоном, не терпящим возражений.

— Мы ещё посмотрим, - устало вздыхаю я. Он всё равно не услышит, ушёл уже.

Гад!

Еду сквозь московские пробки, стиснув руль так, что костяшки белеют. В голове только ее лицо, это высокомерное, надменное выражение, когда она заявила: «Вы не посмеете». Как будто я какой-то неудачник, который не в состоянии даже за своим ребёнком присмотреть.

«У меня жених политик».

Ага, видел я этого жениха. Еле сдержался, чтобы не сломать ему нос. Вовремя решил не пачкать руки об эту падаль.

Черт бы ее побрал вместе с этим женихом. И с его деньгами и «возможностями». Тоська - моя кровь. Моя. И никто, тем более какая-то заносчивая сумасшедшая, не будет решать, где ей жить.

Светофор. Красный. Я бью по тормозам, машина дергается. В зеркале вижу свое отражение: сведенные брови, стиснутые зубы. Даже не узнаю себя. Обычно мне плевать, что обо мне думают. Но эта… Выбесила, как никто.

Гудок сзади. Зеленый. Даю газу, резина взвизгивает, но вскоре все дружно встаем.

Пробка, длинная, неподвижная, машины стоят вплотную друг к другу. Я сжимаю руль, чувствую, как напрягаются мышцы предплечий. Впереди ярко-желтый каршеринговый хэтчбек, водитель которого уже третий раз за минуту трогается и тут же резко тормозит.

— Да едь ты же уже! - бью по клаксону, звук резко режет воздух.

Водитель впереди нервно смотрит в зеркало. Я опускаю стекло:

— Там педаль газа справа, если что!

Ответа, конечно, нет. Пробка не двигается.

— Сейчас выйду и начну откусывать бампера, - бормочу себе под нос, представляя, как вгрызаюсь в пластиковый обвес соседней машины.