Книга Новогоднее утро с... Бандосом!, страница 16 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

Седовласый бармен в клетчатой рубашке улыбается мне, приподняв классическую ковбойскую шляпу. Он много путешествовал по миру, пока не осел здесь.

Присаживаюсь у стойки, меняю остывший кофе на горячий и задаю ему вопрос:

— Что ты думаешь о…

Не договариваю. Меня сбивает знакомый женский голос. Я даже трясу головой, решив, что мне померещилось. Галлюцинаций с похмелья быть не может. Разворачиваюсь на высоком стуле и вижу ее, мою Елену Прекрасную. Она сидит у окна с кружкой светлого пенного, задумчиво смотрит на улицу и оговорит с кем-то по телефону. Как всегда, очень строгая. Все портит пивная пенка на верхней губе. Мне становится смешно.

— И часто она тут бывает? — интересуюсь у бармена.

— Заходит иногда, — пожимает плечами он. — Следователь из местного управления. Никогда не улыбается.

— Это я уже понял, — отпиваю кофе из кружки. — Сделай мне своего домашнего вина бокальчик. Так уж и быть, угощу даму.

Старик приносит мне вино из подсобки. Насыщенный аромат вишни, чуть горьковатый и одновременно сладкий бьет в ноздри. Как раз для Леночки. Женщина с характером должна пить такое же вино.

Шагаю в ее сторону, но прямо передо мной вырисовывается странный, пьяненький тип. Он решает подкатить к моему следователю.

Три секунды!

Мужик с заломанной за спину рукой лежит лицом на столе и жалобно стонет, а Лена поднимает взгляд и сканирует пространство вокруг. Ух ты ж блядь! Едва успеваю отвернуться, чтобы не попасть под обстрел. Но заводит не по-детски!

С какого хрена Стас решил, что его решения важнее моих усилий? Отпустить подозреваемого! Моего!

Врываюсь в его кабинет без стука.

— Леночка, — тянет он с этой своей фирменной усмешкой. — Чего так рано?

— Не Леночка я тебе! — рявкаю, хлопнув папкой о его стол. — Ты зачем отпустил подозреваемого?

— Потому что я могу, — заявляет Стас, как будто это все объясняет.

Все, моя чаша терпения переполняется. На эмоциональном автопилоте я начинаю давать ему «лекцию» о важности следствия, порядках в отделе и уважении к моему труду. Он терпеливо слушает, потом машет рукой и говорит:

— Лен, ну чего ты кипятишься? У меня тоже есть свои соображения.

— Какие нахрен «соображения»? — спрашиваю я, прищуриваясь.

— Он чист, — отвечает он с таким видом, будто только что объявил, что изобрел вечный двигатель. — Ну или почти.

— Почти?! Ты серьезно? — мои руки сжимаются в кулаки. — У меня есть улики, записи с камер, отпечатки! А ты… ты просто взял и отпустил его?

— Лен, ты перегибаешь. За Сафина поручился один очень серьезный человек.

— И что?

— Назначь другого виновным, — пожимает он плечами и хитро щурится. — Попроси оперов они тебе десяток претендентов найдут, там же, на вокзале.

Стас явно наслаждается своим спектаклем, а я… Я мысленно швыряю в него стулом.

— Знаешь, — выдавливаю сквозь зубы, — я найду доказательства его вины.

— Если он виновен, ты это обязательно докажешь, а пока я спокоен.

Стас смотрит на меня, как на нашкодившего ребенка, которого он только что застал с конфетами.

— Обязательно докажу! И ты сам повесишь на него все елочные игрушки, что он украл!

Волков лишь разводит руками и, словно издеваясь, посмеивается. Раздраженно фыркаю. Разворачиваюсь на каблуках и выхожу, громко хлопнув дверью.

В своем кабинете расхаживаю из стороны в сторону и сыплю проклятия на головы мужского пола. Сговорились они видите ли! Ну ничего, я еще поставлю их обоих на место.