Книга Опер. Девочка на спор, страница 69 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Ива!

— Иду, — выдохнув, обхожу его машину спереди и сажусь на пассажирское рядом.

Макс вставляет в губы сигарету, приоткрывает окно. Замечает мой жадный взгляд, усмехается, прикуривает и, вынув ее изо рта, протягивает мне.

— Так уж и быть, один раз можно, — вынимает еще одну сигарету из пачки, а я жадно затягиваюсь, наполняя легкие дымом и снова чувствуя во рту вкус поцелуя Марьянина.

— Куда мы едем? — аккуратно стряхиваю пепел в приоткрытое окно со своей стороны.

— В ресторан. Жрать хочу как зверь.

Что-то меня от ресторанов сегодня уже потряхивает, но Макс не его отец, я все четче замечаю разницу, поэтому сижу тихо, докуриваю и жду, когда мы доедем.

Место он выбрал уютное. Маленькая Грузия посреди столицы. Домашняя атмосфера, приятный запах и приветливо улыбающиеся сотрудники. А еще в это время суток живая музыка. Удивительная, не раздражающая слух, а скорее дополняющая атмосферу.

Нам предлагают несколько столиков на выбор. Приносят меню и карту вин, но Макс отказывается, он за рулем. Мы долго изучаем местное меню, заодно немного перекипая каждый внутри себя.

Я выбираю фирменный теплый салат из свинины, обжаренной на гриле, с карамелизированным луком и маринованными огурчиками, а Марьянин заказывает традиционный суп-харчо, салат из свежих овощей с красным луком и грецкими орехами. А также чвиштари — кукурузные лепешки с сыром сулугуни на двоих. На десерт у нас фирменный чай от заведения и два кусочка торта эстерхази.

Не уверена, что в меня влезет все, но от одних картинок из меню, разыгрывается аппетит.

Ждем молча. Макс что-то читает в своем телефоне, я украдкой разглядываю интерьер. Камин с резными подсвечниками и живыми цветами в стилизованных глиняных горшках. Картины в потёртых рамах, больше похожие на старые фотографии. Оранжевые плафоны над круглыми и квадратными деревянными столиками дают очень теплый свет, а удобные клетчатые кресла снова окунают в ощущение дома.

Мне нравится. И принесенная еда тоже. Марьянин ест с таким аппетитом и жадностью, что я невольно улыбаюсь. И правда очень голодный.

Когда мы добираемся до чая и десерта, Макс решает заговорить:

— Чего там еще хотел отец?

— Знать о тебе все, — признаюсь ему. — Чем живешь, с кем встречаешься, с кем спишь и как работаешь, — делюсь подробностями, раз уж все так вышло. — Про дело педофила спрашивал. А еще он хочет знать о твоих «леваках».

— Много хочет, — зло цедит Макс, а взгляд становится ледяным. — Он боится, что сын — оборотень в погонах бросит тень на его безупречную репутацию.

— Мне показалось, что он ждет, когда ты облажаешься, — замечаю осторожно, отламывая еще один кусочек торта.

— Тебе не показалось, — хмыкает майор. — Но я не доставлю ему такого удовольствия. Пусть не надеется. Что ты ему рассказала?

— Да ничего, — качаю головой. — Правду. Что ты много работаешь и дело это у тебя на контроле.

— Умница, — он улыбается, но как-то не особо весело. — Ив, — его рука ложится на стол, двигается чуть вперед и кончики наших пальцев едва касаются друг друга. Ненавязчиво, непривычно, но я держу свою ладонь на столе, стараясь смотреть не на нее, а в усталые глаза Марьянина. — Раз уж мы сегодня такие откровенные, — уголки его рта приподнимаются. Губ касается уже совсем другая улыбка. И вот она ему идет как его чертовы рубашки. — Не хочешь рассказать, зачем так рвалась именно в наш отдел? Что тебе здесь нужно? — его пальцы подрагивают. Мои тоже. Прикосновение на мгновение становится острее и исчезает. А я еще несколько секунд плаваю в послевкусии от него.