Книга Снегурка для опера Морозова, страница 45 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Васёк, вытекай оттуда, не позорься, — усмехаюсь я. — Ты ж мужик.

Из-под дивана раздаётся только невесёлый «мяф».

— Давай ёлку наряжать, Насть. Вылезет он, никуда не денется, — направляюсь в сторону балкона за крестовиной или материалами для её изготовления.

— Подожди! — вскрикивает Снегурка. — Ты что, так его там оставишь?

— Ничего ему не будет. Туда же он залез, значит, вылезет.

— Денис, ну пожалуйста, давай достанем. Ему там страшно, — складывает ладошки в умоляющем жесте.

— Ай, — закатываю глаза и неопределённо взмахиваю рукой.

Возвращаюсь к дивану, приподнимаю его с одного края достаточно высоко, чтобы Настя вытащила это рыжее трусло.

— Вот как так, а, Вась? Ты ж это, часть банды моей и всяких злыдней не боишься, а тут какая-то ёлка, — пока Настя гладит кошака по спине, треплю его между ушей и смотрю в довольно прищуренные глаза. — Манипулятор хренов, — щёлкаю живность по носу. — Ладно, тискайтесь пока, сейчас вернусь.

Выхожу на балкон. Передёргивает на холоде после тепла квартиры. Провожу ладонями по плечам и шарю по хламу, который реально давно пора бы выбросить. Нахожу старую деревянную крестовину, свой ящик с инструментом. Пара минут, и подставка для нашей ёлки готова.

Возвращаюсь к своим. Закрепляю дерево и проверяю, чтобы не заваливалось больше ни в одну из сторон.

— Куда её, Насть? К окну? Там и розетка под гирлянду есть.

— Давай, — кивает Снегурка. — Васенька, — ссаживает с себя кота, — всё, нам надо ёлочку нарядить.

Она бережно распаковывает новые игрушки и с детским восторгом разглядывает каждый шарик. Улыбается. У меня все внутренности обволакивает приятным теплом и в животе случается мощный спазм от чего-то забытого или нового. Дыхание перехватывает, а Настенька вешает переливающиеся шарики на ёлку, касаясь зелёных иголок подушечками пальцев. Они у неё тоже в блестках. Трёт щёку, не замечая, что и там теперь остались искорки праздника.

Приподнимается на носочках, чтобы дотянуться до верхних веток.

— Помоги, пожалуйста, — закусив губу, смотрит на меня.

Сердце в груди выдаёт что-то взбалмошное и нечленораздельное. Встав у Насти за спиной, одной рукой прижимаю её к себе, второй кое-как цепляю шар на ветку.

— Давай следующий, — дышу Снегурке в макушку.

Мы обходим праздничное дерево по кругу, сказочная девочка придирчиво осматривает развешенные украшения и перемещает пару игрушек на другие ветки.

— Надо было сначала гирлянду, — забавно хлопает себя по лбу ладошкой.

— Сейчас натянем, — подмигиваю ей.

Распутываю провода и аккуратно, чтобы не снести красоту, продеваю лампочки между ветками. Сверху накидываем немного цветного серпантина, и выходит тоже что-то сказочное, как моя Настя.

Вторую гирлянду развешиваю под потолком, а Снегурка добавляет мелких деталей в интерьер.

— Выключай свет, — говорю ей.

Щелчок, и одновременно с ним я включаю всю праздничную иллюминацию. Разноцветные огоньки размытыми пятнышками разбегаются по стенам, потолку и полу. Отражаются в неподдельно восторженных глазах Настеньки.

— Вот теперь праздник, — шепчет она.

И правда праздник. Дед Мороз сделал мне охрененный подарок на этот Новый год. Наверное, я всё же вёл себя хорошо…

Снегурка подходит ближе и тут же оказывается в кольце моих рук. Веду носом по её щеке, размазывая по нам блёстки от игрушек. Едва касаюсь губами брови, века, целую Настеньку в кончик носа. Она млеет, смущается и улыбается, пытаясь попасть поцелуем мне в губы. Смеёмся. Щекочу её, пробегаюсь пальцами по рёбрам. Визжит уворачивается, подпрыгивает. Отступаю и с высоты своего роста падаю спиной на диван, утягивая Настю за собой. Она плюхается сверху, снова заливается звонким смехом, потеревшись об меня щекой. В квартире всё ещё пахнет едой. В башку лезет тупая мысль о том, что бывшая моя не готовила практически и уютно здесь никогда не было, а теперь эту квартиру можно назвать домом. Настя вдохнула в эти стены жизнь. Она вернула жизнь в меня.