Книга Снегурка для опера Морозова, страница 69 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Стой, дура! Всё равно поймаем! — кричат эти неповоротливые придурки.

Успеваю пнуть одного по ноге и дёргаю следующий стеллаж, который начинает медленно заваливаться на пол. В нём оказываются какие-то бутылки. Слышен звук бьющегося стекла, и острый запах алкоголя разносится по кабинету.

— Остановите её! — уже зло рычит Адиль, пытаясь меня перехватить.

Но я практически в последний момент выскальзываю из его рук, забегаю за стол, начиная скидывать с него всё, что попадается: клавиатура, мышка, какая-то папка с фотографиями полуголых девушек. Хватаю монитор и кидаю в своего преследователя, но он виснет на проводах и бьётся об стол. Следом в обидчиков летит тяжёлая пепельница, органайзер с канцеляркой, лоток с документами, устраивая в кабинете полнейший хаос.

Сопротивляюсь до последнего, пока меня не загоняют в угол. Тяжело дышу и, сжав кулаки, смотрю на двоих мужчин, что заходят с разных сторон. Всё. Бежать некуда.

— Поймал, — хватает меня один. Недолго думая, кусаю его за ребро кисти. — Сука! — ревёт он, отпуская меня.

— Не пойду я никуда! Ни за что! — кричу им. — Звоните Денису!

Пока я пытаюсь отбиться от одного, второй в этот момент подкрадывается со спины и скручивает меня, крепко сжимая, что не пошевелиться.

— Всё. Успокойся. Пошли к врачу. Может, вколет тебе чего успокоительное, — запыхавшись, басит мужлан.

— Всё равно Денис придёт за мной! — огрызаюсь я и клацаю зубами на этого Адиля. — Уже скоро он будет здесь и всем вам достанется!

— Уведи её на хрен! — психует он, оглядывая свой кабинет вернее, то, что от него осталось. — Пизде-ец…

Помнится, когда-то меня учили простым человеческим истинам: субординацию положено соблюдать, старших надо уважать. Но когда я стал взрослым дяденькой, усвоил ещё одну истину: если человек мразь, то все остальные привилегии, как возраст, должность или звание могут лишь усугубить ситуацию, но никак не сделать человека достойным уважения. Поэтому мне абсолютно насрать, что там сейчас верещит Коновалов и слетят ли за него с меня оставшиеся звёзды, я наконец ушатаю его за всё то дерьмо, что он мне сделал. А если он что-то сделал с Настей…

Мы даём Коновалову одеться. Моя бывшая кутается в халат и выходит в гостиную. Растрёпанная, но красивая дрянь. Смотрит на меня с претензией, порхая наращенными ресницами. Смотрю и не понимаю, что меня в ней так вставляло. Если отбросить секс, нас же ни хрена не связывало.

— Что, совсем не ревнуешь? — тихо спрашивает она.

— Тебя это так сильно расстраивает? — усмехаюсь.

— Раньше ревновал… — улыбается. — Карьерой рискнул. А сейчас не ёкает?

— А сейчас я поумнел. И жениться собираюсь.

— Ты и на мне собирался, — напоминает бывшая.

— Дурак был, думал у нас семья, — хмыкаю, засунув руки в карманы.

— А у нас что было? — бывшая вопросительно ведёт бровью.

— А мы просто иногда трахались, — равнодушно пожимаю плечами. Макс выводит Коновалова из спальни, толкает в сторону прихожей.

— Но ведь шикарно трахались, Денис, — смеётся бывшая.

— Я никогда и не говорил, что ты плохая любовница. Жены бы из тебя не вышло. Прощай.

Разворачиваюсь и ухожу.

— Это ещё почему? — заводится она.

Не вижу смысла отвечать. Не к месту продолжение этого разговора. Да и не нужен он мне. Я ей всё сказал и для себя всё решил. Не моя это больше женщина. Вон пусть Коновалов с ней мучается, если выживет.