Книга ( Не ) Новый сосед на мою голову, страница 74 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

Накрываю на стол. Женя возвращается свежий и бодрый. Подъезжает к столу и с аппетитом втягивает носом аромат сырников.

— Про кашу не забудь, - придвигаю другую тарелку.

В коридоре появляется Лиза с рюкзаком и заходит к нам.

— Все, мы пошли! Пап, доброе утро!

— Доброе, - бурчит он.

— Ты чего такой хмурый? - Лиза улыбается во весь рот.

— Нормальный я.

— Ладно, мы с Костей ушли, - отмахивается девочка.

Хорошего дня! - кричу я им вдогонку и поворачиваюсь к Жене. - Мне тоже пора. Посуду можешь оставить в раковине, я вечером, когда вернусь…

— Вот ещё! - фыркает он, уплетая сырники. - Сам справлюсь. Я не инвалид, я… временно ограниченный и мобильный.

Я не могу сдержать улыбку.

— Ладно, ладно, герой. Я побежала, а то Сморчков меня сожрет с утра пораньше.

— Тогда я вызову такси.

— Не стоит, я на автобусе…

— Это не обсуждается! - перебивает он и откладывает вилку, его лицо становится серьёзным.

— А может, уволишься?

Вопрос застает врасплох.

— И что я делать-то буду?

— Ну не знаю.… - он пожимает плечами, делая вид, что размышляет. - Что все домохозяйки делают? Готовят, встречают мужа с работы…

— Толстеют, - парирую я, собирая тарелки. - И от них потом мужья уходят к молодым и стройным секретаршам.

Он хватает мою руку, не давая уйти.

— Это не про тебя. Ты прекрасна. В своем весе. И не вздумай худеть. Мне нравится, как есть.

— Ты не чибис, ты кот, - говорю я, чувствуя, как снова краснею. Целую его в макушку, в эти непослушные вихры. - Ласковый и мурлыкающий. А мне правда пора. До вечера.

— До вечера, Крош.

Я выхожу на лестничную площадку, прикрываю дверь. Стою секунду, прислонившись лбом к прохладному дереву. Внутри все ещё бурлит то утреннее «шампанское». И даже мысль о Сморчкове не может его перебить. Потому что там, за дверью, остался мой «временно ограниченный и мобильный» герой. Которому я нравлюсь такая, какая есть. И в это хочется верить.

Быстро собираюсь и выхожу из подъезда, все ещё чувствуя на губах улыбку. Внутри играет дурацкая, счастливая мелодия, утро кажется самым прекрасным на свете. Поднимаю лицо к серому небу, и оно становится светлее.

Делаю шаг вперед и едва не врезаюсь в высокую, тонкую фигуру Яны. Принесла же нелегкая.

Мы замираем в сантиметрах друг от друга. Она выглядит так, будто сошла с глянцевого разворота: бежевый кашемировый плащ, идеальные каблуки, в руках маленький лакированный пакет с логотипом кондитерской, где пирожные стоят как крыло от боинга. Она отскакивает назад.

— Осторожнее, - говорит ледяным тоном, поправляя идеальную прядь волос.

— Смотри куда идешь.

Яна смотрит изучающе, а в ее глазах плохо скрываемое торжество.

— Я к дочери, - демонстративно поднимает пакет. - Просто мимо шла. Зашла.

— Только она в школе, - замечаю между делом. Мне в сущность все равно, но всё же.

— Уже ушла? - Яна притворно удивляется. - Жаль… Ты не подумай, что я из-за него, - делает легкое движение подбородком в сторону подъезда. Голос звучит сладко и ядовито. - Он меня больше не интересует. Честно. Сломанный товар не для моей коллекции. У меня вкус тоньше.

Ядовитые слова должны обжечь, но я ловлю себя на странном ощущении, что не чувствую ничего, кроме легкой брезгливости, будто наступила в дерьмо. Смотрю на прекрасное, безжизненное лицо Яны и не могу сдержать легкую, почти жалостливую улыбку.