Книга Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй, страница 29 – Софья Ролдугина

Взгляд у тёти Саши стал растерянным.

— Да эта Тыковка вообще могла не жить там постоянно, а точно так же приехать с родителями на лето. Или она жила там, а потом переехала. Или это вообще кошечка рыжая была, дети – они такие, им только дай себе друга выдумать… – произнесла тётя Саша и вдруг осеклась. Наверное, потому, что лицо у Ивы вдруг будто свело, как если откусить сразу большой кусок от мороженого. – А знаешь, сходи! Работы тут всё равно нет, а погода хорошая: вон, дождик перестал накрапывать, ветра нет. А завтра шторм, когда ещё теперь погуляешь? Иди, иди, – подалась она вперёд и ободряюще сжала Иве предплечье. – Может, и правда совершишь чудо – найдёшь адресата спустя двадцать лет. И такое случается!

Насчёт погоды тётя, конечно, преувеличила. Дождя как такового и не было – так, поморосило немножко. Солнце совсем спряталось правда, и небо стало мрачным-мрачным, серым-серым.

«Ничего, это хорошо, – думала Ива, пока спешила к улице Людмилы Кошкиной. – В такую погоду люди чаще дома сидят, а мне того и надо».

А когда добралась до места, то вдруг оробела.

Улица была длиннее, чем казалось по памяти. Три квартала, два перекрёстка с пешеходными переходами; Ива вышла аккурат посередине и огляделась. Глухие заборы из металла, редко – из кирпича; высокие дома, несколько гостиниц, магазин с мелочами и ларёк с греческой шаурмой… Около ларька вокруг перевёрнутой бочки сидели мужчины – вероятно, играли в шахматы или в карты, издали было не понять. Где-то лаяла собака; плакал ребёнок, но приглушённо, верно, за закрытыми ставнями. В доме за высокой белой оградой играла зловещая музыка. Почти все калитки были заперты; только одни ворота хозяин распахнул настежь, выгнал на подъездную аллею старенький автомобиль и прилёг рядом с инструментами. Ремонтировать, правда, ещё не начал, только смотрел какое-то видео в телефоне и периодически повторял нараспев: «Да-а-а… Твою ж дивизию! Да-а-а, дела-а-а…»

«Наверное, начать надо с него, – решила про себя Ива, ужасно переживая. – А если меня примут за мошенницу? Я бы точно саму себя заподозрила!»

Стало совсем страшно.

И подумалось почему-то, что Ева бы в такой ситуации ни за что не стушевалась. Она вообще не боялась, кажется, ничего. Не в том смысле, что была безрассудная, как мальчишки, которые прыгают с обрыва в море на спор, нет! Скорей, она не волновалась о том, что может выглядеть глупой или кто-то что-то не то подумает. И поэтому, например, могла взять и отказаться прыгать в это самое море, даже если вся компания кричала ей: «Слабо, слабо!»

Или не есть тортик в гостях, в то время как хозяйка дома охает и огорчается напоказ. И оправданий не придумывать про брекеты или там про диету! «Не хочу» – и всё.

Или обзвонить всех мам в классе вместо руководительницы комитета, чтоб организовать пеший поход с ночёвкой, и договориться с ними.

Или – высшая степень храбрости! – уверенно сказать официанту в кафе: «Я заказывала суп без кинзы, переделайте, пожалуйста».

Ива была совершенно не такая, хотя с Евой дружила с детства. И вообще-то – если уж признаваться, то признаваться во всём, – имя себе выбрала нарочно похожее на её. Наверное, чтоб стать посмелее.

«А как бы Ева сейчас поступила?» – пронеслось в голове.

Глубоко вздохнув для храбрости, Ива подошла к мужчине, который ремонтировал машину, и громко сказала: