Книга Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй, страница 5 – Софья Ролдугина

— А ну, руки убрала! Ты, ты… Дура! – рявкнул он.

Когда рыбный суп перекипает через край, то мерзко шипит и воняет на всю квартиру. Март даже договорить не успел, когда почувствовал себя тем самым неудачником, который даже за одной кастрюлей уследить не может, куда ему целую кухню доверить…

Или кофейню.

Девица, покусившаяся на дверь, была ниже его на полторы головы. Услышав грубый окрик, она вздрогнула и робко обернулась, прижимая объявление к груди. Большеглазая, коротко стриженная, с встопорщенными чёрными волосами, словно перья у галчонка… Такая хрупкая рядом с ним, дылдой. На ней была какая-то невообразимо нелепая вязаная болотно-зелёная кофта, вся в воланах, асимметричная юбка и художественно драные легинсы.

«Наверное, если взять масляную пастель и какую-нибудь фактурную бумагу, то получится неплохо передать текстуру…» – задумался Март. И оборвал себя; и мысленно отвесил себе оплеуху – потому что не вовремя, не к месту.

А девица между тем опомнилась, глубоко вдохнула, набираясь наглости, и выдала яростную тираду:

— Вы что, животных не любите? Я волонтёр! Долг каждого мыслящего человека – нести добро в меру своих сил! Почему вы не хотите помочь?

На секунду Март растерялся от такого напора и от строгого «вы», как будто его почтенная дама отчитывала.

«Ей сколько лет? Двадцать четыре? Двадцать три? Может, меньше… наверняка ведь младше меня!»

Он почувствовал, что снова начинает злиться.

— Так, королева драмы. А дверь мне кто потом отмоет? Каждый мыслящий человек?

Девица покраснела – всем лицом сразу, как умеют только белокожие домашние девочки, которые летом на улицу не выходят.

— Вам что, дверь дороже, чем жизнь крошечного беспомощного существа?

«Беспомощный тут только я», – мрачно подумал Март, украдкой поглядывая по сторонам. Час был ранний, но на улице стали уже появляться прохожие. Да и многие из тех, кто жил поблизости, выглянули на шум – кто из окна, кто из калитки… В маленьких городах репутация – это всё. Тем более в приморских. Кафе и кофеен здесь хватает; в сезон они существуют за счёт туристов, а вот осенью и зимой слишком многое зависит от соседей. От своих. Полетит дурная сплетня, пройдёт гадкий слушок, что бариста в «Маяке» хамит, а круассаны там несвежие – и попробуй-ка тогда дотяни до следующего сезона.

— Давайте… не будем делать громких заявлений, – через силу улыбнулся Март и приветственно махнул рукой тётке Вилене, которая как раз вывела своего шпица на поводке и теперь с интересом прислушивалась к скандалу. – Как насчёт того, чтобы пройти в кофейню и обсудить всё за чашкой капучино? Я угощаю.

Девица фыркнула и скрестила руки на груди:

— Меня не так просто подкупить. Я волонтёр!

«Вот же… упрямая».

— А благородный и неподкупный волонтёр может спасти меня? – спросил Март и снова улыбнулся, выкручивая обаяние на полную мощность. – Нам надо открываться, но если вы любезно пройдёте со мной внутрь, то мы как раз успеем всё обсудить. Расскажете, кого вы спасаете. Ну, ну, не стойте.

Тётка Вилена с любопытством вытянула шею, прислушиваясь… И Март решился на подлый приём: вдруг наклонился к девице почти вплотную и подмигнул. В училище этого было достаточно, чтобы преподавательница с самым каменным сердцем на свете растаяла и нарисовала ему в зачётке пять по философии. Сработало и сейчас: девица смутилась и позволила стратегически оттеснить себя в кофейню.