Книга Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй, страница 81 – Софья Ролдугина

— Выдержат, не волнуйся, – ответил он. – Может, зубы у меня и получше, чем у тебя, э? Как думаешь-то?

И широко улыбнулся.

Торгаш как-то сник.

Тыква, впрочем, и вправду оказалась как мёд. И всё же кусать от ломтя на ходу было неудобно, а потому Аслан завернул в крошечный сквер и сел на лавку под платаном. Грыз тыкву, щурился на огненное солнце, рвущееся из-за низких облаков, размышлял.

О том, что надо, наверное, и впрямь устроить курсы по пошиву из кожи. Может, дома – места там ведь хватит… или сговориться с директором школы, с которым они летом порой играли в шашки у моря, и организовать кружок.

О том, как славно, оказывается, не сидеть сиднем в одиночестве, а выбираться в люди. И стоит, пожалуй, почаще заглядывать в «Маяк», раз уж Март не прочь перемолвиться словом-другим.

«…И сыну, может, позвонить».

С лавки и сама Индустриальная, и ближайшие переулки были как на ладони, потому-то Аслан и заметил, как несколько обалдуев привязались к девчонке. Маленькой, худенькой, ещё и гружённой пакетами, что твоя кобыла.

«Хозяйственная, видать, – пронеслось в голове. – Родителям, наверное, помогает».

Вспомнилась отчего-то Ева.

Он встал, отряхнул штаны, сделал самое суровое лицо, какое только мог, и зашагал к шумной компании. Обычно достаточно было просто приблизиться, чтоб усмирить даже самых отъявленных хулиганов… Но тут уже смеркалось, да и подходил Аслан со стороны дороги и сиреневых зарослей, так что увидали его не сразу. Девчонка-то и вовсе стояла к нему спиной, вся напряжённая, словно готовая в любой момент сорваться с места и побежать.

— …слышь, ты, потаскуха, я… – успел расслышать Аслан.

А потом выступил вперёд и тихо спросил:

— Что «слышь»?

Девчонка вздрогнула, но потом отчего-то сразу расслабилась; это польстило – видать, поняла, что пришёл защитник. У неё была чудная причёска, много-много цветных мелких косичек. С розовыми нитками, с голубыми, с пурпурными, как листва на кипарисе… Ещё вчера Аслан бы, пожалуй, возмутился, что не пристало такое женщине делать у себя на голове. А сейчас вспомнил Еву с её начернёнными, но такими умными глазами и сам себя укорил мысленно: мол, у них, молодых, своя мода, глупо на неё ворчать.

«На нас тоже ворчали – за длинные волосы, за брюки-дудочки и галстуки-селёдки», – подумал он.

Но плюгавому баламуту с жидкими усишками, увы, мудрости не хватало.

В том числе и для того, чтоб вовремя замолчать.

— Ой, иди куда шёл, дед, – поморщился он. Потом разглядел «деда», как-то тоненько пискнул-выдохнул и быстро затараторил, оправдываясь: – Я спросил по-хорошему, ну, огоньку не найдётся, а эта паскуда татуированная…

Аслан скосил взгляд и действительно рассмотрел у девчонки на запястье рисунок наподобие ласточки, который выглядел странно знакомым. Ему самому татуировки не нравились никогда, но у молодых такое сейчас нередко встречалось. Вид успел примелькаться; да и не всегда можно было понять, наколка это или переводная картинка, детская игрушка на лето.

— Рот помой с мылом, – коротко, но весомо произнёс Аслан так, что хулиган замолк на полуслове. – При женщине так выражаться – последнее дело. Недостойно мужчины повышать голос и цепляться попусту.

Тут не выдержал уже второй хулиган, самый высокий из всех троих и самый мощный; куртка была ему откровенно тесновата в плечах.