Книга Возвращение, страница 42 – Наталия Мет

— Только! – воскликнула Рия, копошась в своём смарте. – Ворониных в Москве – пруд пруди. Нам за несколько месяцев не обойти их всех! А у меня только два свободных дня.

— Другого выхода у вас нет. Действуйте через социальные сети, найдите помощников.

Лязгнул засов, загремели ключи, тяжелая дверь распахнулась. Обитательницы камеры, как по команде, повернули головы, оставив свои занятия и прекратив разговоры. Угрюмый тюремный надзиратель громогласно объявил: «Графиня Воронина, на допрос». Алина шла по знакомому полутёмному коридору, уже не ожидая от встречи с судебным дознавателем ничего хорошего. Но всё-таки любая определённость была лучше пугающей неизвестности. Сначала Алина полагала, что это недоразумение скоро разрешится, полиция найдет настоящего убийцу Иллариона, а она окажется на свободе. Но время шло, а ничего не менялось. Судебный дознаватель был крайне неприятным. Его совершенно не интересовало расследование, он постоянно запугивал подозреваемую с целью получить её признание и закрыть дело. Алина догадывалась, что блюстителя закона подкупили, чтобы разделаться с ней.

Сердце билось в груди тяжелыми толчками, когда она входила в допросную – небольшую, полутёмную комнату с узким, зарешеченным окошком под потолком. Дознаватель сидел за столом, вальяжно развалившись на стуле.

— Садитесь! - он указал арестантке деревянный стул с жестким сиденьем, стоявший перед столом напротив него.

Алина неловко примостилась на краешек. Стул был привинчен к полу, его не удалось сдвинуть с места, а сесть нормально в своих пышных юбках девушка не смогла.

— Мадам, Вам лучше признаться, а не тянуть попусту время. Этим Вы только усугубите своё положение, - настаивал дознаватель.

— Да в чём, помилуйте?

— В убийстве супруга, точнее в соучастии. В организации преступного деяния, - судебный дознаватель говорил часто и путанно. - Злой умысел налицо.

— У меня не было злого умысла в отношении супруга, - в который раз отказывалась признавать вину Алина.

— Но есть труп, смерть которого, точнее графа Воронина, выгодна только Вам.

— Какая мне выгода от смерти супруга?

— Деньги, сударыня. Наследство. И свобода от брачных уз.

— Но у Вас нет никаких доказательств моей вины! – взывала к голосу разума Алина.

— Есть свидетельские показания.

— Но это оговор! Могу я поинтересоваться, кто именно и какие показания дал против меня?

Дознаватель нетерпеливо постукивал пальцами по краю стола.

— Это Вы узнаете на суде. Для Вас будет лучше, если Вы признаете свою вину. И сами назовёте имена подельников, нанятых Вами.

— Чем же лучше, позвольте узнать? Меня переведут в пересыльную тюрьму, наденут чёрный фартук, а затем отправят в Сибирь. Вы считаете каторгу заманчивой перспективой для меня?

— Как странно Вы выражаетесь. Тем не менее, да, я считаю каторжные работы более полезными, чем общение с уголовницами. Пока Вас изолировали от самых отъявленных. Но, ежели Вы и дальше станете упорствовать, Вы познакомитесь с ними ближе. Их обращение, смею заверить, Вам не понравится. Вы ещё сами будете умолять о возможности сделать признание.

Дознаватель пристально смотрел в глаза молодой дамы, обвиняемой в организации убийства мужа, и думал о том, сколь обманчива может быть внешность и сколь коварны могут быть женщины.