Книга Возвращение, страница 80 – Наталия Мет

Быстро сообразив, в чём дело, Валерий приподнял девушку, заставив сесть и выпить остатки воды. Схватив смарт, он набрал службу спасения.

— Женщина выпила упаковку снотворного, - объяснил он оператору.

К его счастью, на том конце оказался не робот, а человек. Девушка-оператор четко руководила действиями Валерия до приезда медиков.

— Не волнуйтесь, её жизни ничто не угрожает, - сказал усталый врач скорой помощи. – Вы вовремя появились, лекарство не успело подействовать. Мы сделали промывание желудка, скоро девушка будет в порядке. Но мы всё равно обязаны отвезти её в больницу. Таков протокол. Со всеми пациентами, пытавшимися совершить суицид, работает психиатр.

— Вы поместите её в психушку? – ужаснулся Мешков.

— Нет, в отделение психосоматики обычной больницы. Кем Вы приходитесь Марии Ивановне?

— Никем. Знакомый.

— Понятно. Это из-за Вас она … ?

— Нет. Мы, если так можно выразиться, коллеги. Вместе участвовали в одном проекте. Могу я сопровождать её?

— Нет, это лишнее. В отделение Вас всё равно не пустят. Насколько я успел заметить, дверь квартиры выбита. Вам лучше заняться этим. Как Вы с полицией будете объясняться? Я напишу заявление, что Ваши действия были необходимы для спасения жизни девушки. Передадите полиции. Если потребуется, я лично дам показания. Я оставлю здесь свой личный номер.

— Спасибо, Вы чуткий человек. В какую больницу её повезут?

— Пока не знаю. Надо связаться с диспетчером.

Усадив Рию в медицинский электромобиль, Валерий уныло побрёл к подъезду. Надо позвонить в диспетчерскую, чтобы вызвать плотника. Он, конечно, сообщит в полицию. Снова объясняться с полицией. День сурка какой-то! Валерий набрал номер друга.

— Прош, привет. Я, кажется, снова влип в историю.

— Горе ты моё! Через полчаса совещание закончится, и приеду.

Граф Воронин, уладив служебные дела в уезде, отправился в Петербург. После дождей дорога была скользкой, экипаж еле тащился. Настроение графа было под стать хмурой августовской погоде. Не давал покоя разговор с матерью о соседской барышне. Илларион понимал, что жениться нужно. Но при этом прекрасно осознавал, что никакая другая женщина не сможет сделать его счастливее, чем он был с Машей. Дни и ночи, проведённые с ней, промелькнули, словно сон. Теперь Илларион вернулся к привычным делам и заботам. Но любимая женщина по-прежнему незримо присутствовала в его жизни. Глядя на других дам, Илларион неосознанно сравнивал их с Машей. Роскошные волосы, уложенные в замысловатую причёску, вызывали в нём лишь раздражение. И всё потому, что у Машеньки причёска была другая. Он до сих пор помнил аромат её коротко остриженных волос. Точёные, затянутые в корсеты фигурки дам не казались привлекательными, ведь они были так не похожи на пышную фигуру его любимой. Ни одна красавица не была для него столь притягательной, как Машенька. Стоило закрыть глаза, как тут же возникал незабвенный, милый образ. Илларион был зол на судьбу, разлучившую их. Он приходил в бешенство от бессилия и невозможности что-то изменить. Дальнейшая жизнь казалась беспросветной и тоскливой. И всё-таки, несмотря ни на что, в его душе тлел слабенький огонёк надежды на то, что былое счастье вернётся. Когда-нибудь. Илларион прикрыл глаза. «Прощай!» - донёсся до него то ли шелест, то ли шёпот. Сердце сковали тревога и предчувствие надвигающейся беды. Воронин дал знак вознице остановиться, когда экипаж проезжал мимо сельской церквушки. Граф спустился с подножки и широкими шагами направился в храм. Купив в церковной лавке свечи, он поставил их перед иконами. Илларион истово молил Господа даровать здоровье матери и любимой женщине, где бы она ни была. После посещения церкви стало легче, но тревога не покидала его. «Только живи, любимая. Только живи, где бы ты ни была» - беззвучно шептали его губы.