Книга Драконова Академия. Книга 5, страница 107 – Марина Эльденберт

— Но у него же все хорошо?

— С таким отцом?

Женевьев не добавила «и братом», но Соня почему-то об этом подумала, и опять стало больно.

— Я составила договор, согласно которому он даст показания о Лене, а нас не тронут. Амира должны отпустить, это… странное чудовище тоже.

— Так это же замечательно! – воскликнула Соня. Люциан никогда ничего плохого о Лене не скажет, никогда не подставит ее…

… в отличие от своего брата.

— Замечательно, – как-то не совсем уверенно подтвердила Женевьев.

— Но?

— Но по договору мы не имеем права обсуждать… – Она замолчала, подбирая слова. – Ничего из того, что мы обсуждали. Не имеем права совершать какие-либо действия в этом направлении. Если продолжим, отдуваться будет Люциан, и по такому договору ему будет очень и очень плохо. Магию на крови не обмануть.

Соня ахнула. Если бы она не заключала похожий договор с Драконовым, договор о свадьбе с Сезаром и спокойной жизни для Лены, она бы вообще не поняла, о чем говорит Женевьев. Проблема была в том, что как раз она отлично это понимала. Магический договор сначала предупреждает нарушение болью. Снова и снова, по нарастающей. Потом начинает тянуть силы, вплоть до магического истощения. Если его не расторгнуть, он способен даже убить.

На глаза снова навернулись слезы. Неужели все было зря? Все, что они собирались сделать, и Лена навсегда останется одна? Без защиты, во власти Ниихтарна и Альгора, в Темных землях?

— Есть кое-что, что мы можем сделать, – вглядевшись в ее лицо, произнесла Женевьев.

— Что?!

— Мы не можем об этом говорить. Мы не можем ничего делать. Но могут другие.

Соня усмехнулась. Другие! Да кто вообще захочет во все это лезть? Если узнает, на что подписывается. А если не узнает… это ужасно, несправедливо, мерзко. Все они знали, на что шли, когда собирались вытаскивать Лену из Мертвых земель. Все знали об опасности, и даже если бы Люциан не сумел их защитить, ни для кого не стал бы новостью арест, ссылка в приграничные поселения или что-то подобное.

— Сезар, – сказала Женевьев.

Соня поперхнулась джмергом и закашлялась. Горячий напиток пошел не туда, куда надо, обжег горло, язык и небо, и от этого слезы все-таки брызнули из глаз. Исключительно от этого, и ни от чего больше, разумеется.

— Прости, но это не смешно, – сказала она, когда снова обрела дар речи.

— Я не шучу. – Женевьев посмотрела на нее в упор. – Он единственный, кто сейчас может помочь. Его имя не упоминается в договоре. По всей видимости, Ферган считает, что держит его под лапой.

Соня прикрыла глаза и покачала головой. Осенние закаты более ранние, поэтому сейчас золото и медь, расплескавшиеся по уютным полочкам, стенам и столу, уже уступали место неотвратимо надвигающимся сумеркам.

— Он нас предал. – Говорить это тоже было больно, и отнюдь не из-за обожженного языка. – Он сдал Люциана… нас всех…

— Я могу понять, почему он это сделал.

— Что?! – она невольно повысила голос.

— Я не оправдываю его, но понять могу, – повторила Женевьев. – Когда появилось это чудовище с новостями, у Люциана напрочь выключился инстинкт самосохранения. Он бы сделал то, что собирался, даже если бы были железные аргументы против. Все, что Сезар хотел сделать – это спасти ему жизнь.

— Тебя послушать, так он святой! Тамея во плоти, только в штанах.