Книга Драконова Академия. Книга 5, страница 123 – Марина Эльденберт

— Это все, что ты хотела мне сказать?

— Нет. У меня есть для тебя подарок. – Тэйрен достала из потайного кармана накидки металлический ромб, пронизанный узорами, накладывающимися друг на друга. – Этот малыш размыкает любые оковы, просто нужно его приложить к любой точке сковывающего тебя металла, и магия разомкнет все. Справишься?

Сейчас впору было не верить своим глазам: от голода, холода и напряжения, от запертой внутри магии и не такое может привидеться. Но Тэйрен оставалась рядом, и артефакт в ее руке тоже.

— Второго шанса у тебя не будет, – произнесла она, – поэтому используй с умом.

Окинула его взглядом и добавила:

— Не хочу знать, где ты будешь его прятать.

Вот это уже было больше похоже на темную, и Люциан усмехнулся.

— Решила помочь просто так, от доброты душевной?

— Решила сделать гадость твоей Елене и моему брату, – откровенно призналась она. – Ну и поговорить с тобой о Сезаре. Какой он? Все, что я о нем знаю – обрывки, рваные фразы, информация из Харонсвилла. Никто не знает его так, как ты.

Люциан снова усмехнулся. Мысленно. Вслух же сказал:

— Твой сын – сплошное ходячее противоречие. Мне сложно говорить, когда я не знаю, что именно ты хочешь знать. И когда горло пересохло от жажды.

Он ждал очередной издевки, но Тэйрен поднялась, сжимая артефакт в руке, а вернулась уже с графином воды. Молча протянула ему и дождалась, пока Люциан его ополовинит. Правда, о своей жадности он пожалел сразу же после того, как отставил графин. Организм, услышав плеск воды, мигом напомнил и о других естественных потребностях.

— Я хочу знать все, – сказала она, – все от начала и до конца. Что он любит. Что у него с той девушкой… Соней-Софией. Вспоминает ли он обо мне хотя бы иногда.

— У него есть твой медальон, – произнес Люциан, – точнее, медальон с твоим портретом. Как-то я попытался его стащить, и Сезар меня чуть не убил. Отец запрещал ему носить его на груди, и он стал носить его во внутреннем кармане.

Тэйрен неожиданно поднялась: так резко, что у него перехватило дыхание. Швырнула ему артефакт, острый край жалобно звякнул о камень стены. Он не успел больше произнести ни слова, как она уже вылетела за дверь. Все, что ему осталось – это дотянуться до артефакта. Вопрос с тем, куда его прятать, по-прежнему стоял особенно остро, равно как желание посетить туалет.

Но, по крайней мере, теперь у него появилась надежда.

Лена вернулась глубокой ночью, если не сказать, ближе к утру. Елена никогда не смущалась при нем раздеваться, и эта ночь не стала исключением.

— Как прошел день? – поинтересовался Люциан.

Она обернулась. Накинула легкий, почти ничего не скрывающий пеньюар, приблизилась:

— Гораздо больше меня интересует, как прошел твой. И почему здесь стоит графин, который стоял на тумбочке.

— Ко мне заходила Тэйрен, – Люциан понимал, что лгать и сочинять бессмысленно. Им с Адергайном наверняка доложили о том, что Тэйрен была в замке, здесь уши есть и у стен, и у воздуха. – Хотела поговорить о Сезаре. Благодаря ей я не сошел с ума от жажды.

— И использовал графин как ночной горшок.

— В следующий раз, когда уходишь надолго, оставляй настоящий. Возможно, тебя это шокирует, но принцы тоже ходят в туалет.

Елена рассмеялась. Смех у нее был от Лены. Живой. Пожалуй, единственное живое, что в ней еще оставалось.