Книга Драконова Академия. Книга 5, страница 32 – Марина Эльденберт

Меня подтащили к Адергайну уже гораздо быстрее и непочтительнее, надавили на плечи и поставили на колени. Теперь он возвышался надо мной и смотрел на меня сверху вниз. К счастью, полностью одетый, потому что сидя у его разведенных бедер я и так чувствовала себя очень жутко.

— Посмотри на меня, Лена, – приказал он.

— Да не хочу я на тебя смотреть! – вырвалось у меня. Сердце жмякнулось о ребра и чуть не пробило в груди дыру размером с кулак, а в зале разом стало еще тише. Хотя казалось, куда уж.

Я задохнулась, когда один из велифертов грубо вздернул мой подбородок наверх, а в меня ударил его взгляд: как металлический штырь, с силой врезавшись в мое тело.

— Никаких манер, – голосом Адергайна можно было резать металл. – Ничего. Это поправимо.

Он произнес заклинание, которое я помнила очень хорошо.

Doormard nierrhen.

Оно стало причиной одной из наших с Валентайном ссор: заклинание, подчиняющее сознание и превращающее в куклу. Тело мигом стало ватным, голова налилась свинцом, и с этого момента я себе уже не принадлежала. Его голос каким-то образом звучал в моей голове, только сейчас я поняла, что и заклинание он произнес мысленно. Какая же у него сила, если он использует магию как дышит, даже ту, что не нужно облекать в звуки? Некстати вспомнилось и его упоминание, что он с Тьмой на ты, и я чуть не задохнулась от мысленного приказа: «Склонись передо мной, Лена».

Я не хотела подчиняться! Но не подчиниться я не смогла. Тело выполняло команды, как у марионетки, подвешенной на веревочках. Согнувшись, я чуть ли не распласталась у его ног, а следом услышала.

«Умница. А теперь целуй».

Сначала я не поняла, что от меня вообще хотят, но магические приказы – такие магические приказы. Я чуть ли не на четвереньках коснулась губами его сапог. Сначала одного. Затем другого.

Хорошо, что сознание было затуманено заклинанием, потому что иначе сила чувств разорвала бы меня изнутри. Но додумать я не успела: пальцы Адергайна легли на мой подбородок, заставляя поднять голову. Следом он резко вздернул меня на ноги, лицом к толпе. А после я почувствовала, как от его пальцев по моему телу расползается магия, сжирающая то самое полупрозрачное платье.

Миг – и я стояла полностью обнаженной перед толпой, и неизвестно от чего в ушах зашумело сильнее: от взглядов, терзающих, впитывающихся в кожу похотью, или от текущей по ней из-под пальцев Адергайна Тьмы.

Я чувствовала ее яд, и я чувствовала его. Грубую ткань, врезающуюся в мою спину, ягодицы, бедра. И его напряженный, наливающийся силой член.

«Меня сейчас трахнут. На глазах у всех».

Я осознала эту мысль так отчетливо, что меня замутило. И не блеванешь ведь под заклинанием.

— Посмотрите на эту женщину, – произнес Адергайн, и даже те взгляды, которые еще не жалили, вонзились острыми иглами. Изо всех на меня почему-то не смотрела только его сестра. Она была единственной, кто отвела взгляд, и это я осознавала так же отчетливо, как и грядущее событие-соитие. – Посмотрите и запомните. Она…

Двери распахнулись с таким грохотом, что у меня чуть не взорвались барабанные перепонки. А шагнувший в зал Валентайн закончил за отца:

— Моя.

Соня

Сезар и Люциан обещали помочь. Хотя в случае Люциана слово «помочь» было не совсем точным. Скорее, это они с Сезаром должны были ему помогать. После того, что они узнали: Лена вытащила его с того света. Буквально. Для всех его спасла Женевьев, и Женевьев, несомненно, внесла свой вклад, но, если бы не Лена, вносить было бы нечего. Если у Сезара и оставались сомнения, стоит ли пытаться Лену спасти, то рассказ Люциана их окончательно уничтожил.