Книга Драконова Академия. Книга 5, страница 51 – Марина Эльденберт

— В том числе, – ответила Женевьев. – Но дело не только в этом.

— В чем еще?

— Недавно помогать детям отказались все попечители. А сегодня нагрянула проверка. Мне только что сообщили. Они перевернули все вверх дном, искали нарушения…

— Нашли что-то? – Люциан нахмурился.

— Нет. Но я не понимаю… что происходит? Я кому-то перешла дорогу? Я говорила с отцом, но он ответил, что не имеет к этому никакого отношения. При всех его недостатках, лгать мне он бы не стал.

— Кому могли помешать дети? – раздраженно спросил Люциан.

И чуть было не выругался вслух. Потому что мысль, пришедшая ему в голову, была мерзкой и липкой, как грязная паутина. Отказавшиеся от помощи попечители, проверки – кто все это мог устроить так быстро? А главное, зачем? Ответ на ум приходил один: папаша. Он обещал, что Люциан пожалеет о своем отказе давать показания против Лены, но… как же это мерзко, если это правда.

— Что? – спросила Женевьев: очевидно, на его лице отразились все чувства во главе с омерзением. – Что произошло? Ты что-то знаешь?

— Пока ничего, – хмуро ответил он, взял ее руки в свои. – Но я это обязательно выясню. В самое ближайшее время.

— Спасибо, – растерянно произнесла она.

Как будто не ожидала.

— Ты моя невеста. Ты можешь рассчитывать на мою помощь в любой момент. Надеюсь, ты понимаешь, что не стоило тянуть, когда твои попечители побежали, как грязовки от света, и сразу нужно было связаться со мной?

— Невеста, – усмехнулась Женевьев, но потом вдруг стала серьезной. – Люциан. Что мы будем с этим делать, когда ты вернешься с Леной?

— Я не хочу загадывать так далеко.

— А я хочу. Я хочу понимать, во что выльется наш брак. Каким он будет. Я считаю, что я имею право знать.

Хотел бы Люциан сам это знать. Он никогда не страдал приступами суеверия, но сейчас ему захотелось огрызнуться. Сказать, что он понятия не имеет, когда и как туда попадет, что там увидит, не говоря уже о том, чтобы вернуться сюда с ней. Но Женевьев действительно имела право знать, не говоря уже о том, что не стоило даже начинать все это, если ты сам не веришь в успех.

Именно в это мгновение он пообещал себе, что больше ни разу не допустит мысли о том, что у него не получится. Даже если все обстоятельства будут против, даже если весь Мир будет против, он справится. Он вернет Лену.

— Я не могу ничего обещать сейчас, – произнес он. – Но наш с тобой брак задумывался ради того, чтобы не допустить гражданской войны. Чтобы все не усугубилось еще больше. О чем можно говорить в такой ситуации?

Женевьев усмехнулась.

— Знаешь, как-то не так я себе это представляла.

— А как?

— Наверное, что мы действительно будем партнерами. Если и не с безумной страстью, от которой теряешь голову, то с поддержкой и уважением друг к другу. Без стоящих между нами других.

— Ты всерьез верила в это, когда думала обо мне?

С губ Женевьев сорвался нервный смешок. Впрочем, она тут же стала серьезной:

— Ты изменился, Люциан. Тому парню, которого я знала, до тебя сейчас, как до Араны.

Самая дальняя луна была самой яркой, и Люциан внезапно подумал о том, что сегодня его завалили комплиментами. Не теми фальшивыми, использующимися девчонками в маневрах и уловках, чтобы подобраться к нему поближе, завоевать расположение, а теми, которым он всегда завидовал. Потому что раньше никто не говорил о нем в таком ключе. Только о Сезаре.