Книга Драконова Академия. Книга 5, страница 74 – Марина Эльденберт

Сезар молчал, потрясенный, из этого оцепенения его выбил голос отца:

— Мы договорились?

Настоящее

Люциан Драгон

Очень сложно было поверить в то, что он увидел. Еще сложнее – все осознать. Желание придушить Альгора плеснуло в виски вместе с тем, чего Люциан старался избегать. Темная магия, подарочек из Загранья, сейчас была бы и рада освободиться. Если бы могла. Увы, все, что она сейчас могла – это подбрасывать ему картины одну симпатичнее другой. В которой он сворачивает Альгору шею.

— Вижу, ты впечатлился. – Лена отряхнула руки. – Вздумаешь меня жалеть – пожалеешь сам. Вздумаешь говорить на эту тему – та же история.

— Ты слишком много угрожаешь, – произнес Люциан.

Улыбка сбежала с ее лица, а в следующий момент тело пронзила острая боль. Магические заклинания, предназначенные для ее причинения, в Даррании были под запретом. А здесь вряд ли. Здесь в принципе вряд ли что-то вообще было под запретом, потому что когда он пришел в себя, ощущение было такое, что в нем только что выворачивали все кости, а самого выжимали, как тряпку.

— Я не шучу, – Лена насмешливо посмотрела на него сверху вниз. – Поднимайся. И думай о том, что говоришь.

Она была чужой. Незнакомой. Настолько чужой, что видеть в ней девушку, которую он любил, за которой пришел, становилось все сложнее с каждой минутой. Хуже всего было даже не это, а то, что в нем отзывалось в ответ на нее. Не на Лену. На эту вот незнакомку, причиняющую боль так же легко, как делающую вдох и выдох.

С трудом сдерживая идущую по телу дрожь: от болезненного заклинания, от изматывающей разрядки, он поднялся. Вода стекала по обнаженному телу, холодный воздух кусался, а Лена беззастенчиво разглядывала его, словно любовалась произведением искусства.

— Да. Я определенно многое упускала, – произнесла она, отступая и позволяя ему вылезти из ванной. – Но больше мы с тобой этого не допустим, правда, Люци?

Он сжал зубы и ничего не ответил. Сейчас, когда Люциан не мог согреть себя магией, ему отчетливо-остро вспомнился вечер и ночь в полуразрушенном домике. Где именно Лена помогала ему развести огонь. Где об нее саму было можно согреться, какое там пламя. Рядом с этой женщиной можно было только замерзнуть. Что он и делал, вполне успешно, сейчас казалось, что каждая клеточка тела сжимается от непривычного холода.

Сказывались и усталость, и напряжение последних дней, и все, что произошло в Даррании, и поступок Сезара… по ощущениям он едва держался на ногах. От того, чтобы свалиться на холодный пол, удерживала разве что гордость. Мысль о том, что потом он сам не сможет себя уважать.

Лена в последний раз окинула его взглядом, потом посмотрела на валяющуюся на полу одежду:

— Эти грязные тряпки я попрошу выкинуть, тебе что-нибудь принесут. Побудешь пока так, а еще, пожалуй… тебя нужно покормить.

При мысли о еде его затошнило. Совершенно нелогичная реакция: казалось бы, голод – это то, с чем невозможно спорить, в любых обстоятельствах. Увы. Сейчас обстоятельства оказались сильнее. Представляя, что нужно будет что-то съесть, Люциан чуть ли не содрогнулся.

— Благодарю, – произнес он. – Я не голоден.

— Ты забыл добавить «миледи», – хмыкнула Лена.

— Миледи из тебя, как из меня девственник.

Под заклинанием упасть на пол оказалось не так позорно. По крайней мере, когда из глаз перестали сыпаться искры, а собственные кости – напоминать желе, он обнаружил, что лежать в таком состоянии гораздо приятнее, чем стоять.