Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 115 – Айлин Лин

Помолчала и добавила:

— Первая годовая пошлина равна сотне франков. Столько же придётся платить перед началом каждого следующего года. Запросим наибольший срок в пятнадцать лет.

— А проверять, действительно ли двигатель новый, они будут?

— Предварительного исследования по существу у них нет. Проверят состав бумаг и соблюдение формы. Патент выдадут на риск заявителя, без гарантии правительства. Если затем возникнет спор о новизне или точности описания, решать станет суд.

— Удобно устроились, — проворчал он. — Деньги взяли, бумагу выдали, а дальше хоть трава не расти.

— Поэтому описание должно быть составлено так, чтобы его нельзя было истолковать в пользу подражателя.

— Александра Николаевна, а вы знаете, что французский патент мало получить? Машину надобно производить у них, — приподнял кустистые брови собеседник.

— Знаю. Если изобретение не начнут применять во Франции в течение двух лет после выдачи патента, права можно потерять. Ввозить туда двигатели, изготовленные в России, и вовсе нельзя, за это патент отнимут. До истечения срока мы выдадим лицензию французскому предприятию или устроим сборку на месте.

— Французам дадите мой двигатель после всего, что они устроили?

— Дам право честно заплатить за его производство.

— Тогда давайте рассмотрим и Англию, — удивил меня Костович. — Там действует закон восемьдесят третьего года. Подать заявление может иностранец. В бумагах я объявлю себя первым и действительным изобретателем. Предварительное описание у них примут сразу, а полное можно дослать в течение полугода.

— Тогда нам надо поспешить, чтобы, когда Вернье увидит настоящий чертёж, патентные права на него уже были закреплены. А увидит он его непременно: после выдачи французского патента описание открыто для всех желающих, — покачала головой я. — Копии и доверенности для Парижа и Лондона повезёт надёжный курьер. Роман заговорит с Вернье лишь после того, как оба поверенных телеграфируют даты принятия заявлений. — Я помолчала и добавила: — И велите своим людям устроить разговор в конторе так, чтобы Роман мог действительно его подслушать.

— Зачем разыгрывать разговор, если Роман может его выдумать? — удивился Огнеслав Степанович.

— Затем, что хороший обман держится на мелочах. Вернье спросит, где сидели инженеры, кто ещё был рядом, какие слова они употребляли. Роман должен отвечать без запинки. Ежели сам услышит разговор и увидит участников, меньше шансов, что напутает.

— Хорошо, я распоряжусь.

Я забрала папку с бумагами для подачи на привилегию, встала и пошла к двери, но замешкалась:

— Огнеслав Степанович.

— Чего ещё? — проворчал изобретатель.

— Французы должны получить двигатель, который выдержит не меньше часа. Иначе они заподозрят подлог.

— Я же уже сказал, выдержит дольше. Может, даже часа три, ежели пожалеют нагрузку. Я соберу этот испаритель и сам испытаю.

— Тогда буду ждать результатов.

— Александра Николаевна!

— Да?

— Вы же не курите, зачем мою трубку взяли?

Оказалось, я машинально захватила её со стола вместе с бумагами. Мотя прикрыла рот ладонью, пряча улыбку. Я вернула трубку владельцу и вышла в коридор, тоже улыбаясь. Забавно получилось.

До бюро мы с Мотей добрались далеко за полдень. Едва мы вошли в здание, как навстречу нам вышла Степанида Кузьминична.