Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 56 – Айлин Лин

— Стрелять, если пойдёт на нас. Не раньше.

За аркой открылся тесный двор, заставленный телегами и дровяными ящиками. Слева темнел проход на соседнюю улицу. Буран пересёк двор и вдруг повернул к сараям, а Гром пригнулся и исчез между штабелями досок.

Крак!

Смачно хрустнуло дерево и из-за сарая пулей выскочил мужчина, бросился к арке, но успел пробежать всего несколько шагов. Буран протаранил его в бок, сбил и тут же отскочил. Мужик перекатился и выхватил нож.

Гром подобрался к нему со спины и взял его за рукав, ткань затрещала, нож звякнул о камни.

— Держать! Не рвать!

Мужчина попытался встать, но Буран навалился ему на грудь и оскалился перед самым лицом. Беглец испуганно замер, прекратив сопротивление. Савватеев наступил на нож и отшвырнул его в сторону, затем ухватил задержанного за ворот и перевернул на живот. Семён стянул пленнику запястья ремнём.

— Кто послал?

— Не понимаю, о чём толкуете, — прохрипел в ответ тот.

Лицо у задержанного оказалось молодым, простоватым, с редкой светлой бородой. Савватеев обшарил его карманы. Деньги, спички, мятый носовой платок и более ничего. Поднял руки задержанного к свету, льющемуся из окна дворницкой. На правом обшлаге белел мелкий порошок, от пальцев пахло сырым мясом.

— Чем собак угощал?

Тот поглядел на пленителя исподлобья и промолчал. Издалека донёсся полицейский свисток. Взрыв поднял на ноги всю округу.

Обратно шли минут десять. Возле ворот уже толпились городовые и разбуженные жильцы соседних домов. Фёдор никого во двор не пустил и теперь спорил с околоточным надзирателем.

Ерёма спустился с крыши склада. Берданку он держал в правой руке, стволом вниз.

— Живы?

— Как видишь.

— Я про собак, — хмыкнул Ерёма, — ты как кошка, девять жизней, — добавил он, фыркнув в усы.

Гром подошёл к охотнику и ткнулся носом в ладонь.

— Псы целы. И смогли взять одного, — отозвался Ефим Прохорович.

Ерёма оглядел связанного.

— Интересно, однако.

— Весьма.

Пока Савватеев объяснялся с околоточным, один из сторожей принёс холстину, переброшенную во двор первым человеком. Свёрток развернули на камнях. Внутри лежали куски сырой говядины, обсыпанные белым порошком.

— Для собак приготовили, — Савватеев присел рядом, не касаясь мяса.

— Отчего же не взяли? — удивился городовой.

— Мои псы чужого без команды не берут.

Городовой уважительно и с опаской покосился на собак, лежавших возле задержанного и не спускавших с него жёлтых жутких в свете луны и фонарей глаз.

Мастерская уцелела, один нападавший лежал мёртвым на соседней крыше, второго связали. А вот третий смог уйти.

Савватеев поднял голову, осмотрел крыши, оконные проёмы и тут взглядом зацепился за несоответствие: верхнее окно механической, в которой каждый вечер оставляли щель в два пальца для воздуха, сейчас было распахнуто настежь.

Резко повернувшись к своим людям, отправил двоих за Александрой Николаевной и Костовичем.

* * *

Я проснулась от стука в дверь.

— Александра Николаевна!

В голосе Моти было столько тревоги, что сон как рукой сняло. Я быстро села в кровати и откликнулась:

— Входи.

Няня появилась со свечой в руке, на халат накинут широкий платок.

— Охранник с завода приехал, говорит, срочно.

— Сказал, что случилось?

— Мне не сказал, но Макару вроде как уже докладывает, — отозвалась она. — Они оба ждут тебя в кабинете.