Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 86 – Айлин Лин

— Задача ясна, зовите домочадцев, — только и сказал он, стоило мне замолчать.

Я выглянула из кабинета наружу и позвала народ. Мотя вошла первой, замерла на секунду, разглядывая зверя.

— Господи, ещё один… Настоящий медведь! — прижала она руки к груди, округлив глаза. — Этот хоть прилично себя ведёт?

Ангара тем временем всё настойчивее пыталась оттеснить от меня Бурана: хозяйка явно гладит не ту собаку.

— Прилично, — заверил Савватеев. — Ему только место покажите.

— Где же его разместить-то? В передней сквозняк, на кухне все ноги об него переломают, — запричитала няня.

Остальные отнеслись к новости в целом спокойно, привыкли к Ангаре, и появление ещё одной собаки ни у кого не вызвало возражений.

Подходящее место нашлось в нише в конце коридора, возле двери в жилые комнаты. Отсюда Бурану был хорошо виден проход к передней.

Мотя принесла сложенное одеяло.

— Это старое. Если издерёт, не жалко.

— Не должен, — ответил Ефим Прохорович, поправляя подстилку. — Буран, место.

Пёс подошёл, обнюхал одеяло и лёг. Ангара немедленно попыталась устроиться рядом, но я придержала её за ошейник.

— У тебя своё есть.

Ара посмотрела на меня большими грустными глазами, завиляла хвостом, но я была неумолима.

Савватеев по очереди подвёл к Бурану домашних. Мотя протянула руку для обнюхивания и сразу отдёрнула, когда пёс коснулся её носом.

— Холодный какой.

— Вы не бойтесь, Матрёна Ильинична. Руку спокойно держите.

Надежда Павловна подошла следом. Буран обнюхал и её пальцы, после чего выжидательно повернулся к хозяину.

— Какой серьёзный пёс, — улыбнулась компаньонка.

— Ещё какой, — Ефим Прохорович ласково потрепал пса по загривку. — Итак, слушайте внимательно! Играть с ним в сердитого человека не стоит. Ни замахиваться в шутку, ни кричать друг на друга перед ним.

Савватеев показал, как подзывать Бурана и отправлять на место. Мотя сперва говорила слишком мягко, уговаривала, и пёс вопросительно косился на хозяина, мол, что за сюсюканье тут развели? И лишь с третьей попытки у неё всё получилось.

— Гляди-ка, Сашенька, как он меня слушается, — гордо выпрямилась няня.

— Вижу, — улыбнулась я и слегка её приобняла.

Когда все освоились, я пояснила:

— После того, что случилось на заводе, я решила усилить охрану дома. Прошу без моего ведома посторонних не впускать и о том, куда я уезжаю и когда возвращаюсь, никому не рассказывать, — я обвела всех серьёзным взглядом, чуть дольше задержавшись на безмятежном лице Надежды Павловны…

Вскоре Савватеев отправился назад на завод. Я успела переодеться в домашнее платье и засесть за бумаги, когда вернулся Макар. Я сразу же пригласила его в кабинет, попросив компаньонку оставить нас наедине.

— Садись, — предложила я. — Как Степан Герасимович? Есть новости?

— Нынче жар поменьше. Много спит. Сестра говорит, ему полегче.

— Ты его видел?

— Не пускают. Артём передал, что Руднев просил бумагу и карандаш, но Николай Васильевич не разрешил. Там у него с доктором чуть ли не война, — едва заметно улыбнулся собеседник.

Я покачала головой, тоже улыбнувшись, болеет, а рвётся работать. Человек с таким характером непременно должен выкарабкаться.

— Пётр Ильич тебе уже всё рассказал про Горчакова? — перешла к делу я.

— Да. Велел проверить людей, которые служили Горчакову. Если он вернулся в Петербург, то где-то остановился. Кто-нибудь мог сохранить для него деньги и снять комнату.