Книга Коллекция упавших звезд, страница 68 – D. Scriptor

А о трагедии будет помнить только небо.

То, о чем они с Лоттой будут молчать, канет в небытие, давая дорогу будущему. То, о чем никогда не вспомнят.

— Я люблю вас, моя госпожа.

Олли пару недель жил в лазарете, как прибыл в дом Арканы. Многих наложников министра насиловали, над многими издевались, но сахарец пережил больше, чем кто-либо. Его пытали, чтобы выведать местонахождение его родного поселения там, на планете, враждебные племена, даже не республиканцы. А потом, когда Олли смог вернуться домой — его презирали, окрестили предателем и отдали на растерзание одиноким альфам. И самое страшное было в том, что он ничего никому не выдал, но разве людям нужен повод, чтобы обвинить? Чтобы сделать кого-то виновником всех своих бед и козлом отпущения повод не нужен.

Зверства продолжались чуть меньше двух оборотов, пока ОРСВ не захватила Саху, и Олли не оказался на невольническом рынке, где попал в немилость охотников, был изнасилован, избит и лишен левого рога. А потом куплен министром Арканой за полторы тысячи коургских камней. Лотта знала досье наизусть, пришлось попотеть, чтобы выяснить отчего невольник такой пуганый. А потом выяснилось, что психологическая травма и два оборота ежедневного изнасилования повлекли за собой боязнь прикосновений в любом их проявлении и патологический страх перед мужчинами-альфами какой бы то ни было расы. На то, чтобы преодолеть эту преграду ушло три полных оборота вокруг звезды Водолея, тысяча дней, наполненных беспокойством, море терпения и вся искренность, которая была на тот миг у министра. Олли научил Лотту ждать, долго, тяжело, но столько, сколько придется.

И теперь ждал ее так же верно, как она ждала того момента, когда омега позволит к себе прикоснуться и обласкать себя любовью.

Но отголоски кошмаров все равно звучали в его голове время от времени, даруя невыносимую боль и жуткие видения. Олли иногда забывался, смотрел в одну точку и шарахался от протянутых к нему рук, забиваясь в угол, и оттуда тихо плакал, давясь слезами, полными страха и боли. Лотту радовало то, что за последние пару месяцев не было ни одного приступа, и Олли все чаще подпускал ее к себе, улыбаясь искренней, такой желанной улыбкой. Однако память о страшных ночах и таких же днях будет жить в ней вечно, заставляя вздрагивать всякий раз, когда на браслет приходили уведомления о состоянии здоровья омег. Министр не могла быть рядом с Олли постоянно, и, наверное, это то единственное, что заставляло ее тонуть в непосильном чувстве вины.

…Леди скользнула пальцами по обнаженным плечам спящего Нико и благоразумно решила оставить подарок на тумбе, а то невольник так сладко сопел, что будить его ради такой мелочи станет настоящим преступлением. Подавив смешок, альфа осторожно спустила ноги, оглядев опрятную комнату змеиного принца, отметила, что с ее последнего визита здесь преумножилось восковых свеч, сотворением которых он занимался. Аркана прошлась босыми ногами по пушистому ковру, остановившись возле рабочего стола, и остановилась взглядом на резной свечке, представляющей собой букет вырезанных из воска цветов, а в центре величественной красной розы виднелся фитиль. Даже жаль такую красоту поджигать.

— Какая вы любопытная, — буркнуло сзади, и Лотта даже вздрогнула от неожиданности, оглянувшись на сонно моргающего Нико.