Книга Венец из волчьих ягод, страница 144 – D. Scriptor

— Вся спина исполосована, — буднично сообщила Маришка после второго глотка. Я задумчиво хмыкнула, не уловив суть ее слов. — На спину не кладите — может пойти кровь.

— Что? — я вздрогнула, уставившись на нее ошалелыми глазами.

— Спина разодрана плетью, — повторила деваха, взглянув на меня. — Если я не ошибаюсь, раскаленным прутом. Не кладите на спину. Следите, чтобы не перевернулся. Там затянулось уже, но мало ли, — она поджала губы, еще раз, для верности, оттянув край бинта. Варасса зашипел и ощетинился, исподлобья взглянув на Маришку.

— Как же ты ходил-то? — пораженно выдохнула я, мечтая сейчас только о том, чтобы чернавка поскорее закончила и убралась.

— На гоблинах все как на собаках заживает, — беспечно отмахнулась чернавка, тут же схлопотав от меня звонкую оплеуху. Обиженно надулась и затихла.

— Если бы не помогала, я б тебя и извиняться заставила, — сурово сказала я. Маришка промычала что-то невразумительное, не смея больше паясничать.

Варасса наблюдал за нами сквозь пелену жара и дремы. Дернулся только тогда, когда чернавка облила его многочисленные раны на руках найденным в его же закромах спиртом. Маришка со знанием заявила, что зашивать не нужно, но крапивная мазь будет щипать. Я на это только нервно фыркнула. Принц зарычал от боли, и я порывисто обняла его, уложив его голову на свое плечо. Ночь горела и стенала.

— Остатками помажьте лицо, — закончив, Маришка протянула мне склянку с мазью. — Вечернюю перевязку завтра все равно должен сделать лекарь, — напомнила она, и я отрывисто кивнула, не выпуская Варассу из объятий. — Еще горячий, — чернавка с сожалением покачала головой. — Не давайте заснуть.

— Спасибо тебе, — с чувством поблагодарила я и, оторвавшись от принца, взяла ее ладони в свои. — Коли обидела чем раньше, ты прости меня. И угрозы все те — пустые. Не накажу, не сошлю обратно в Красногорье. И папеньке напишу, чтоб семью твою наградил.

— Нет у меня никого, княжна, — Маришка широко улыбнулась, ответно сжав мои пальцы. — И обид на вас не таю. Рада, что смогла помочь. Пойду я, — она широко зевнула, и я отпустила ее.

Проводила до двери, выслушала последние наставления, и в комнате осталось двое.

Откуда-то взялась робость. Я пару секунд молча смотрела на кованый замок двери, пытаясь оклематься. Разом навалилось осознание, что прямо за моей спиной сидел тот, встречи с кем я ждала последние шесть дней, о ком болело сердце, и рвалась душа. Тот, кого я знала чуть меньше месяца, а прикоптилась к нему так сильно, что отрывать будет немыслимо больно. Я сжала кулаки и развернулась, затолкав все свои мысли о собственном предательстве, об Асене, о миссии в самый угол своего сознания. Сейчас я была нужна Варассе.

— Чай уже остыл, — сипло проговорила я, взяв с подноса стакан. — Может, мне принести свежий? Или воды?

— Нет, — принц неотрывно смотрел на меня, словно боялся, что, отведя взгляд хоть на секунду, потеряет меня из виду навсегда. Я прикусила губу, сев рядом с ним на кровать.

— Тогда пей. А после я обработаю твое лицо, — я поднесла стакан к его губам, и Варасса послушно сделал пару глотков. Все внутри меня в сотый раз за вечер сжалось от боли. Истерзанный, уставший, беспомощный.

Королева Каланта всегда казалась мне самой мудрой из правителей Миагеры. Я даже прощала ей любовь к войнам, потому что ее политика заслуживала уважения. Эголла по справедливости считалась самой процветающей и богатой страной на континенте, уровень жизни в ней был даже выше чем в Лунарисе. И все это стерлось в труху, когда я увидела все изнутри. Все королевское величие просто блеф. Я никогда не прощу Каланте того, что она сделала с Варассой. Никогда не забуду эти шрамы на теле моего принца.