Книга Венец из волчьих ягод, страница 159 – D. Scriptor

— Тогда почему ты позволил ей уехать? Если так любишь ее⁈

— Сильванна была рождена, чтобы править, — туманно отозвался князь, уставившись на заиндевелые окна в суровой задумчивости. — Нравы Красногорья заставили бы ее выйти замуж за богатенького боярского сына и сгнить за прялкой, но Эголла… Эголла даст ей все. Даст ей жизнь.

— А тебе — верную союзницу, — снова взбрыкнулся Финист, заработав от отца снисходительный смешок.

— Эголла всегда бала нашим союзником. От того, какая королева на троне, это не зависит. Чего ты хочешь от меня? — устало спросил он, сжав пальцами переносицу. — Чтобы я признался в том, что продал родную дочь? Так знай же, Финист, это не я ее продал, это Каланта продала своего сына за одну только возможность сделать твою сестру королевой. Ты должен быть горд ею.

— Она любит Асена, — с какой-то отчаянной безнадегой в голосе напомнил княжич. Алекай же откровенно рассмеялся.

— Никакая любовь не стоит того, чтобы ради нее отказаться от власти, — убежденно заявил отец, продолжая улыбаться. — Ты еще так юн… брал бы пример с сестры, — он хмыкнул, собираясь вновь вернуться к своим книгам. — Ты будущий князь, Финист, — более сурово добавил Алекай, покачав головой. — А думаешь о всяких мелочах, какие того не стоят. Асен мертв, и Сильва это, хвала богам, наконец-то поняла и взялась за ум. Оставь сестру в покое и занимайся своими делами. Ее ждет великое будущее, — с горячей гордостью прошептал отец, и Финиста словно обдало кипятком.

Какое же будущее вдали от семьи и родины? Вдали от Асена? Княжич отказывался верить в то, что Сильванна пошла на все это по доброй воле. Он знал сестру, знал ее необъятную душу и чувственное сердце, знал, как она глядит на тех, кого любит больше жизни. Знал, на что она готова ради того, чтобы быть с Асеном. Она же едва не дралась с отцом за право назвать простого купеческого сына своим женихом. И одержала в этой схватке безоговорочную победу. Барин Урог и барыня Ганна могли бы стать вторыми людьми после княжеской семьи в Красногорье и все благодаря упорству и силе Сильвы. Она не капризничала и не ругалась с отцом, она говорила мудро и убедительно, и Алекай не сумел ей отказать. Финист был тогда рядом с сестрой, пообещав помочь, но его вмешательства не потребовалось, княжна и сама все решила.

Теперь же ему говорят, будто Сильванна опустила руки и просто бросила Асена ради хваленого трона Эголлы. Да, она говорила, что все это делает ради своего возлюбленного, но было что-то еще, темное, о чем не говорят вслух. И Финист ужасно боялся за Сильву, свою старшую сестренку, которую поклялся защитить любой ценой.

Ноги сами собой принесли его на нижние этажи терема, где в нетающих льдах хранили мясо и овощи на зиму. Здесь же находился хрустальный склеп, где лежал проклятый вечным сном Асен. Финист шумно выдохнул, и из его рта выплыло облачко пара. Дружинники, охранявшие вход в склеп, озадаченно кашлянули, но препятствовать княжескому сыну не посмели. Княжич понятия не имел, зачем пришел сюда, но поворачивать назад было бы глупо. Как и разговаривать с мертвецом.

— Слабак, — прошипел Финист, взглянув на мертвенно-белое осунувшееся лицо сестиного возлюбленного. — Пока ты здесь лежишь, она там, с этим!.. Слышишь? — он с безнадегой коснулся плато, на котором лежало тело, и вздрогнул. — Если бы только остался цел, она бы никуда не уехала.